эти внезапные перемены, но им ничего не оставалось кроме как пожимать плечами и умиляться.
Однажды я увидел, что Настя наполнила водой из колодца два ведра и потащила их к дому. Её хрупкая фигура аж согнулась под тяжестью, а тонкие городские ножки тряслись от напряжения, ступая по кочкам. Я подбежал и выхватил у неё одно из вёдер. Она улыбнулась, но возражать не стала. Ведро оказалось тяжелее чем я думал, но я его дотащил. Много расплескал, конечно, но дотащил!
Засыпая у себя в комнате по вечерам, я каждый вечер по-прежнему слышал Настин голос за стеной. Но это уже был не плач и не всхлипы, то были совсем другие звуки. Те самые, после которых всё изменилось. Больше я не подходил к её двери, не подслушивал и не подглядывал, потому что знал, что ей ничто не угрожает. Я понятия не имел, что там происходит, но подспудно чувствовал, что мне и не положено этого знать. Просто уверенность в том, что моей сестре сейчас хорошо, радовала меня и помогала скорее провалиться в сон под монотонную трель сверчков.
Я поставил на дощатое крыльцо стакан из-под кофе, сладко потянулся, жмурясь от бьющих в лицо рассветных лучей, и решил прогуляться по лесу окрест заимки. Под ногами мягко пружинил многолетний слой хвои. Воздух был пропитан пьянящими ароматами трав и цветов. Прямо над головой пролетел здоровенный шмель, деловито гудя мощными крыльями. А сотни местных птиц, прячась в листве, вместе со мной радовались новому утру и устроили по этому поводу самую настоящую стереофоническую какофонию из свистов, щелчков, щебетов и переливов.
Сам того не замечая, я добрёл до реки и направился вдоль берега вверх по течению. Спустя минут тридцать извилистое русло привело меня прямо в деревню. Запоздалые петухи истошно горланили на всю округу. В воздухе пахло навозом и сеном. Возле самой околицы беззаботно паслись несколько пятнистых бурёнок.
Затаив дыхание, я решил снова пройтись по здешней улочке. Сейчас, зная, что это за деревенька, я по-другому смотрел на эти потемневшие покосившиеся заборы и старенькие бревенчатые срубы с залатанными крышами. Может, это и сила самовнушения, но теперь всё вокруг для меня выглядело каким-то до боли знакомым, и странное волнительно-щемящее чувство нахлынули с новой силой.
И этот колодец-журавль в конце улицы, со вскинутой к небу длинной «шеей», и старый хлев, из которого всё так же доносилось задорное поросячье хрюканье, и даже лавка из распиленного вдоль огромного бревна возле калитки бабы Мани – всё навевало воспоминания о когда-то проведённом здесь лете.
— А ты чегой-то в такую рань, сынок? Аль не спалось? – весело окликнула меня старушка, у которой на днях я покупал картошку.
— Да нет, спал как убитый! У вас тут такой воздух, как же тут может не спаться? Просто захотелось погулять на рассвете. – я старался говорить как можно бодрее, чтобы не выдать охватившей меня меланхолии.
— Ишь, ранний птах какой! – усмехнулась женщина. – Проголодался, поди? А давай я тебя кулебякой угощу! Вку-усная!..
— Нет-нет, что Вы, спасибо, не нужно!
Видимо, отнекивался я не слишком убедительно. Баба Маня встала с насиженного места и, тихонько кряхтя, направилась к себе в дом.
— А чего нет-то?! Горяченькая, вон, с пылу, с жару!..
Вдобавок к доброму куску домашнего капустного пирога она вынесла мне ещё и литровую бутылку парного молока. Я еле уговорил её взять с меня за все хотя бы символические сто рублей.
— Спасибо Вам! Дай бог здоровьица...
— И тебе не хворать!
Раскланявшись, я собрался было идти дальше через деревню. Но в последний момент решился спросить:
— А вы не помните, тут когда-то давно дом большой двухэтажный стоял? – я указал рукой в дальний конец деревни. – Он, вроде, один такой приметный на всю округу был.
— А... Поляковых, что ль? А ты, чай, родственник? То-то я гляжу, лицо знакомое.
— Ну, так... Дальний.
— Был. А как же! Он и сейчас вон стоит. Деды-то давно померли, а детям он и не нужóн оказался. Попервой-то наведывались изредка, а теперь, почитай, лет пять уж как никого тут и не было. Стоит, пустует. Огород лебедой да бурьяном порос... Э-эх...
Вот теперь я уж точно не мог устоять от соблазна снова взглянуть на тот дом! В самом конце деревни двухэтажное кирпичное строение гордо возвышалось над одичалыми вишнями и яблонями среди высоких сорняков. Бездыханная печная труба, потемневшие от времени остатки дров, наглухо заколоченные ставни и заросшая травой тропинка, ведущая от калитки к крыльцу... Всё говорило о глубоком анабиозе, в котором пребывает это хозяйство.
Поначалу мне нестерпимо захотелось войти внутрь и хоть на несколько мгновений снова прикоснуться к тому, что связывало меня с нахлынувшими воспоминаниями. Но я не осмелился потревожить сон этого старого, но далеко ещё не ветхого и в известном смысле чужого для меня дома.
Немного постояв и подержавшись рукой за кованную калитку, я отправился в обратный путь к своей заимке. По пути съел ещё тёплую и невероятно вкусную кулебяку с капустой и выпил почти весь литр молока.
Всё утро я ходил под впечатлением от встречи теперь уже с материальными подтверждениями того, что мои детские воспоминания вовсе не выдумка, не сон и не плод внезапно разыгравшейся фантазии. Удивительно, как это всё было глубоко сокрыто в моём подсознании и почти не всплывало на поверхность почти три десятилетия.
Днём сходил в лес и, следуя полученным ранее инструкциям, набрал молодых подосиновиков. А
Порно библиотека 3iks.Me
5196
18.02.2024
|
|