Петербург для двоих. Сонечка- Читать онлайн

улица есть на Стрелке.

Чувствую, что утомил я тебя, мой благосклонный читатель, топонимикой и сухими фактами, и пора уже приступить к описанию души моей Стрелки. Почему я присвоил или, как сейчас модно говорить, приватизировал её? Да нет, это не я её присвоил, а она встроила меня в себя. Она, как тот закладной камень, который держит в одной связке всю мою петербургскую жизнь. Стоит его вынуть и воспоминания о ней распадутся в моей памяти на раздельные мелкие камешки – фрагменты. Без малого пятьдесят лет уже обитаю я на Стрелке. Нет, не живу, а, именно, обитаю.

Постоянных жителей здесь немного, сотни человек, пожалуй, не наберется. Да и прохожих по ночам редко встретишь, так, гуляющие влюбленные пары да жители соседних кварталов, прогуливающие своих четвероногих питомцев по аллеям Биржевой и Менделеевской линий. С полуночи и до раннего утра Стрелка спит, отдыхает, копит силы для бурной дневной жизни.

На Стрелке люди не живут, они перемещаются по ней, как кровь течет по артериям и венам в живом организме.

Утром сюда стекается масса народа – студенты и преподаватели университета, ученые и сотрудники академических институтов и учреждений. Академия Наук и Университет являются её «сердцем», мотором, который и перекачивает эти людские потоки.

Прибывающие сюда люди как утренняя, артериальная кровь, питают Стрелку, снабжают её душевной и интеллектуальной энергией. Движущиеся по этим «артериям» студенты и аспиранты, кандидаты с докторами, профессора и членкоры, «мэнээсы» и простые лаборанты, бухгалтера и повара, уборщицы и охранники, гардеробщики и вахтеры, сантехники и дворники — всех и не перечислишь — образуют более мелкие кровеносные сосуды, которые растекаются по институтам, факультетам и кафедрам, которым тоже несть числа. И вы, друзья, не пытайтесь всё и всех перечислить, обязательно что-нибудь или кого-нибудь да забудете упомянуть. Одних только академических институтов с десяток, университет с его многочисленными факультетами, институт Акушерства и Гинекологии им.Д.О.Отта со всеми своими клиниками, да академическая библиотека, а еще архив, три крупных музея – Зоологическй, Кунсткамера и Военно-морской, две столовые – «академичка» и «восьмерка». Чуть не забыл про Академию Тыла и Транспорта, что добавляет свой дисциплинированный народ, шатающийся здесь без всякого строя.

Вечером, вся эта масса уставших людей, как обедненная кислородом венозная кровь, отливает обратно в город, и жизнь Стрелки постепенно затихает. Студенты–вечерники не в счет, у них после трудового дня у самих хватает сил разве что только для борьбы со сном. Есть еще энтузиасты-ученые, «окопавшиеся» со своими микроскопами и осцилографами в тесных и пыльных лабораториях, которых ближе к полуночи с трудом «выковыривает» охрана, чтобы наконец-то завалиться на свой топчан и забыться крепким сном.

Вот тогда-то и начинается здесь другая, «подпольная», жизнь. Ведь во всех этих институтах, зданиях, строениях, есть охрана, разные дежурные сантехники и электрики, кочегары и катали угля, да мало ли кто еще.

Начальство слиняло и ты полный хозяин обширных производственных площадей. К тебе может прийти в гости приятель, или приятельница, а приходят они, как правило не по одному и не с пустыми руками. Ночь впереди, самое время устроить небольшой «банкет». Да и во всех этих институтах, лабораториях, кафедрах всегда водился спирт (контакты там протирать, дезинфицировать химическую посуду, да мало ли для каких еще «научных» целей).

А ещё, в семидесятые – восьмидесятые годы на Стрелке было много маленьких угольных котельных. Что ни здание, то своя котельная. Кочегарами в них работали, в основном, студенты и аспиранты университета, причем в каждой из них «хазу» держали представители определенных факультетов. Так, в котельной Биржи, работали в основном студенты философского и психологического факультетов, в БАНе те же философы, но, все больше старшекурсники и аспиранты. В котельной Зоологического Института (ЗИНа ) собрались художники, учившиеся в институте Репина. Подкинув в топку угля, они принимались натягивать свои холсты на подрамники, грунтовать их, или продолжали прерванный творческий процесс. Угольная пыль, накладывала, в прямом смысле слова, свой «отпечаток» на их холсты.

Все эти котельные выполняли, по существу роль клубов, где собирались люди по интересам, обсуждали проблемы бытия, обменивались информацией, устраивали подпольные художественные выставки. Они Как и разговоры на кухнях они были своего рода отдушинами, позволявшими во времена застоя дышать свежим воздухом и «ждать перемен».


Часть 7

– Дяденька Сашулька, слушала бы тебя долго, но, давай уже зайдем в эту твою, точнее, вашу «восьмерку», поедим, а потом уже будем обсуждать этого твоего Миллера.

– Да, про Миллера я уже всё сказал, а сейчас перед нами здание двенадцати коллегий! Но, обрати внимание на вот этот флигель.

– Ничего особенного, простой двухэтажный домик.

– Этот, как ты выразилась «домик» был бы действительно ничем не примечательным, если бы ни одно обстоятельства.

– Дом, улица, фонарь, аптека, – начал я.

– Бессмысленный и тусклый свет, – подхватила Сонечка и продолжила

Живи еще хоть четверть века –

Всё будеттак. Исходанет.

– Умрешь – начнешь опять сначала, – снова подхватил я, –

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

– Люблю поэзию Блока, – Сонечка снова прижалась ко мне и приобняла, – но, почему ты о нем вспомнил именно сейчас.

– Да потому, что этот «домик» называется Ректорский флигель и в 1880 году у ректора университета Бекетова родился внук, которого назвали Александром.

– Неужели Александр Блок? – лицо Сонечки всё засветилась, – вау, жесть.

– Да, именно здесь и родился Блок. А умер на пересечении Офицерской улицы и набережной Пряжки.

– Тебе дядечка Сашечка, пора уже экскурсии водить по Петербургу. Ты, я

Порно библиотека 3iks.Me