Каминг-аут, часть 3- Читать онлайн

не собрались. Пузо у нее такое, что просто охуеть, да и все тут. Не знал, что это такая мощная штука — беременный животик, тем более у Алеси он реально огромный был уже тогда. Сама Алеся тоненькая, а живот-бегемот во какой. Это особый кайф — когда в нежной девочке вдруг прорастает что-то древнее, звериное, могучее, что и жалко ее, и помочь ей хочется, и облизать весь животик и все тело, и ебать, ебать, ебать, заливая кончей, чтоб из ушей капало. Пока она пузатая и нам это можно.

И вот у этой пузатой Алеси стали сильно лезть волосы. Как это часто бывает у беременных.

Для всех нормальных людей это означало бы “ой-ей-ей, срочно к косметологу, чтобы остановить этот ужас-ужас”.

Для нас это означало... ну, вы уже угадали, что.

Конечно, я не мог настаивать. Мне и самому было адски жаль ее чудесных волос (а жалость эта — обязательный ингредиент фетиша). Я мог только предложить. И я видел, что Алеся, как бы это сказать, отнеслась к предложению всерьез. Колебалась, мучилась, взвешивала за и против.

Но не решилась тогда. Не смогла.

Потом у нас родилась дочь. Назвали Мэй — в часть героини самого любимого у Алеси моего рассказа. Мы оба сидели дома: в универе были каникулы, а Алеся работала мамой. Не буду перегружать текст памперсами, агусями и проч., скажу только, что у меня появился фетиш, о котором я раньше не подозревал. Правда, Алеся говорит, что подозревал, потому что он немножко присутствует в нескольких рассказах, но, видно, моя гениальная интуиция знала обо мне больше, чем мои собственные мозги.

А именно: у Алеси была гиперлактация и я повадился работать молокососом. Повадился смоктать ее, конкурируя с собственной дочерью. Дочь в ранней юности была очень спокойна, спасибо фирме-изготовителю: спала много, ела средне, и все остатки с ее стола доставались мне. Я сосал Алесю теперь уже не только для ласки, но и по медицинской необходимости.

И если б вы знали, как это охуенно, вы бы вотпрямщас побежали брюхатить своих женщин только для того, чтобы взять от жизни еще и это. Потому что это просто невозможно выдержать: когда твоя женщина одновременно и девочка, и любовница, и мать, и из ее юных сисяндр текут молочные реки, и ты хочешь одновременно и защитить ее, и выебать, и уткнуться по-карапузьи в изобильные сиськи, чтобы насосаться от пуза. Когда на одной груди чавкает малая, а на другой ты, и над вами склонилось то самое личико, усталое и заботливое, и пушистые локоны щекочут тебя, а ты обнимаешь голое плодородное тело и сосешь, сосешь, подминая грудь...

Жили мы тогда на атлантическом побережье в Делавере. Дело было летом, стояла жара, и дома Алеся практически никогда не одевалась — ходила без всего. Частично по моим просьбам, частично потому, что так и правда удобнее. Она была для меня настоящей богиней плодородия (удивительно, что за 6 лет до того я написал рассказ с таким названием): нежное, охуительно мягкое и теплое существо с девчачьей головой и грудями матроны, из которых непрерывно льется молоко. Я хотел ее до боли в яйцах, но трахать боялся и клянчил минеты, а когда она не могла — дрочил, уткнувшись в голое.

И вот на втором месяце жизни нашей Мэй как-то снова обнаружилось, что у Алеси выпадают волосы. Еще сильней, чем тогда.

Конечно, я был тут как тут со своим искушением. Алеся колебалась, и я предложил бросить жребий.

Она согласилась. И ей выпало бриться.

И я выбрил ее. Выбрил нахуй, блядь.

До блеска выбрил, до бликов на глянцевой розовой лысине.

Буквально сразу, в ту же минуту. Я брил Алесю быстро, как псих, не успев насладиться процессом, потому что боялся — вдруг передумает, испугается, ну, или я передумаю-испугаюсь, да и вообще... Так и вышло, что Алеся не успела ничего толком понять и почувствовать — только пищала, глядя, как с нее падают волосы. И я тоже, потому что превратился в стремительного робота-маньяка-брадобрея без чувств и без яиц. Брить — значит брить, вижу цель, не вижу препятствий, спасибо, что успел камеру включить.

Осознали мы тогда, когда я взял крем, помазок и стал мазать голову тому, кто сидел передо мной.

Вот этому.

Это была точно не Алеся. Я видел, наверно, миллионы роликов с бритьем и знал, что лысина меняет девушек по-разному: кого-то сильно, кого-то не очень. Алесю было вообще не узнать. Оказалось, что 75% Алеси — это ее локоны. Лысая Алеся уже не Алеся.

— Давай я буду звать тебя Лыся, — предложил я.

Оно еще не видело себя. Оно буравило меня глазами прежней Алеси, в которых сидело по большому такому вопросу. Влажному, густому и с щекотокой. А потом начало стонать вголос, когда станок заскользил по белоснежной макушке, потому что это было, оказывается, смертельно приятно, почти невыносимо. Видно, разная бывает чувствительность кожи на голове, и у новенькой моей Лыси она оказалась раз эдак в стопицот выше максимальной. Никогда не забуду, как я брил ее, сам охуевший почти до обморока, а из соска у нее брызнуло — вот именно брызнуло фонтанчиком, даже не потекло — молоко. Я рухнул на корточки, начал отсасывать, а оно и из другого соска!..

Так я узнал, что из кормящих Лысь от сильного наслаждения бьют фонтаны. Никакого меня не хватило, и она вся залилась молоком, буквально как из молочной ванны вылезла, пока я брил ее,

Порно библиотека 3iks.Me