Дело было в Пенькове- Читать онлайн

тем, его орган требовал своего, настоятельно требовал он простых движений, и дед Степан, громко сопя, задвигал пенисом во рту Насти. Степаныч дотронулся до её тёплой головы, а потом произошло неизбежное: осторожно держа в руках голову девушки, он принялся фикать её в рот.

— Ооо, Настенька! - пыхтел он жадно и подсвечивал своим фонариком картину происходящего.

— Мммххмм, мммххмм, - выдыхала носом Настя. Кто наутро сможет определить, что раздражение на её лице вызвано не укусом наглого комара, а тем, что колючие, волосатые, тяжёлые яйца деда Стёпы так упорно елозили по нежной коже подбородка?

Охал и трудно кряхтел старик, дрожали и подгибались его ноги. Прижимала Настя стариковский пенис языком к нёбу, старательно помогала ему, двигая головой. Издавала ртом сосательные звуки, втягивая отросток старика в рот. Заохал дед Степан, когда она, придерживая его пенис двумя пальчиками, принялась облизывать, сжимая губы, сизую стариковскую залупу. О, какое же наслаждение испытывал Степаныч! Между тем, ладошка внучки взяла в горсть его яйца, перебирая их пальцами! В тёмной тишине сарая на окраине Пеньковки охал надсадно дед, горячо сопела Настя, утыкаясь носиком в дебри пегих лобковых волос Степаныча, плясал в руках старика дрожащий луч фонарика, пока не выпал из ослабевших рук тарика и не погас. И там, в неясном театре теней, по-детски тонкий напряжённый пенис засновал в покорную полуоткрытость припухлых губок.

— Ооо, дааа... Оооххх, Нас... Нас... тень... ка... Со... си!.. Со... сиии!..

Ходят ходуном подагрические колени старика, подрагивают морщинистые ягодицы, напрягаются непосильно, впихивая член во влажный сосущий ротик, где вертится вокруг вздувшейся залупы быстрый язычок. Ооо, меж тем как девичьи пальчики теребят мошонку и перекатывают, оглаживают тяжёлые яички! Губы, охватывающие жилистый пенис, сочатся в уголках сладкими слюнками вперемешку с соками предъэякулята. И держится на ногах дед Степан из последних сил, запустив артрические пальцы в тёплую волну девичьих волос, и широко выпучив глаза, раззявив похотливо рот, счастливо фикает орально стоящую перед ним на коленях Настю. Горячие струйки воздуха из ноздрей Насти обжигают лобок Степныча, часто сопит Настя, возбуждая старика, замирает она на мгновение, проглатывая скопившуюся слюну, и ооо, как любит он Настеньку! Он готов умереть на месте прямо сейчас, но нет, не сейчас! Ещё, ещё немного этой обжигающей, извращённой ебли, которой не было в СССР! И там, в глубине сеновала, слышится:

— Ооо, Нас... Нас... Сааасиии... - едва ворочает языком Степаныч.

А между тем, заветный момент облегчения близок! Ведь ручка любимой внученьки крепко сжала эрегированный пенис старика, припухшие от бесстыдной ебли алые губки обхватили его сизую вздутость, в то время как острый кончик языка сноровисто защекотал самое чувствительное местечко пениса под головкой, где растянута уздечка крайней плоти. И щекочут, щекочут пальчики приподнятые рукой яйца... Каркнул сдавленно Степаныч, дёрнулся изо всех сил вперёд, как клещами, зажав в руках головку девушки у себя в паху, и послушно убрала руку Настя, чтобы старик мог задвинуть свой член поглубже, а её носик и губки вжались в пегий пучок срамных волос, и из самой глубины яиц накрыла Степаныча душная волна предъэякулятной неги. А потом, вместе с тонким, жалобным, блеющим стоном, запульсировал между Настиных губ в мгновение вздувшийся в наслаждении член, выплеснул в ей в нёбо горячую струйку вязкой субстанции. Ооо, и вновь, и вновь, и вновь! И сжимали дедовы яички Настины пальцы, выдавливали из них до последней капли всю скопившуюся семенную жидкость. И пульсировал между губ постепенно опадающий мужской ебательный орган, и глотала Настя горький затхлый кисель эякулята под захлёбывающийся вой деда Стёпы.

Совершенно без сил, свалился на охапку сена дед Стёпа.

— Ну, вот теперь... И помереть... Можно... Сейчас бы прямо и подох, внученька!..- тяжело выдыхал Степаныч - Милая ты моя!

И, притянув её к себе, смачно и долго поцеловал её в губы, которые могли дарить мужчине такое изысканное наслаждение.

***

Дмитрий Степанович сказал, что собирается на рыбалку и встал рано утром, до раннего рассвета. Взял заранее подготовленную котомку и вышел из дома. Постоял на крылечке, покурил. Затем отшвырнул окурок и, осторожно ступая зашёл за угол дома, в садик. Подошёл к открытому настежь окну в комнату племянника. Прислушался, хотя и не напрягаясь можно было слышать, как натужно и размашисто скрипит в комнате кровать. Голая Клава Ивановна сидела на Сергее и, склонившись над ним, приподнимала и тяжело опускала обширный зад, целиком припечатывая ягодицами яички молодого парня. И скрипела в такт железная кровать, и руки счастливого племянника лежали на талии своей тёти. И показывался между пышностью ягодиц его стоящий член, и вновь проглатывался жадной вагиной женщины. У Дмитрия Степановича в штанах тут же встало. Понаблюдав за блудом своей супруги и посопев, он повернулся и направился к сеновалу.

Настя, укрытая тонким пледом, мирно спала на мягкой душистой подстилке из свежего сена. Дмитрий Степанович бесшумно и быстро разделся догола. У него всё ещё стояло. Настя проснулась, когда он сдёрнул с неё плед. Глядя широко раскрытыми глазами на его торчащий как кол елдак, Настя произнесла дрожащим голоском:

— Дядя Дима... Я сейчас закричу!

— Зря это, - спокойно протянул мужчина - У нас тут соседка рядом, Макариха. Уж она-то услышит, как ты кричишь, она ночами не спит, всё слушает. И мой голос услышит. И сразу поймёт, в чём дело-то. Всё Пеньково наутро знать будет, что ты на сеновале подо мной кричала! Все уж знают, что одна ты тут

Порно библиотека 3iks.Me