Завывыния ветра. Скрежет зубов. Синагога стояла на обочине дороги – безликая, пустая, забытая и покинутая много лет, а может и десятилетий назад. Казалось, что о ней позабыл и сам Господь Бог.
Старый дед сидел на ступеньках святого храма и бормотал что-то себе под нос.
— Комм... ком... кому...
Лицо его, подобно выцветшей фотографии, потеряло цвет, насыщенность, глубину, объем, и было похоже скорее на блеклый след на папирусной бумаге, чем физиономию живого человека.
— Па... партия – ум, честь... честь и совесть.- шептал он ветру. Ветер был его единственным собеседником: ветру можно и на жизнь пожаловаться, и поплакать в холодное плечо, и пожать крепкую руку. Ветер не пошлёт, не оскорбит и не станет спорить – в общем, идеальный товарищ.
Но сегодня что-то нарушило хрупкую идиллию – этим чем-то была малолетняя шлюха с соседней трассы.
— Дед!- она, сцепив зубы, запачканные ярко-красной помадой, дёрнула старика за рукав шинели. — Сижку не стрельнешь?
— Комм... коммунизм...
— Чи-иво?- протянула девчонка. Не смотря на откровенную одежду и вульгарное поведение, был в ней какой-то непонятный, необъяснимый флёр детской невинности.
— Коммунизм... это поэзия...- дедушка продолжал гнуть своё.
— Старик, тут уже давно стихи не пишут. Ты последний, - насмешливо бросила она, садясь рядом, — Поехавший.
— Поэты будут всегда, деточка.- дед по-доброму улыбнулся, обнажая сгнившие десна. — За Родину... За Сталина!
— А сигаретки не найдётся?
— Трезвость– норма жи..
— Ясно!- резко перебила его проститутка. — Дед ебаный. Чтоб ты со своим Сталиным...
Так и не закончив мысль, девушка встала с места. Ждать клиентов было бессмысленно – в такой-то час, в такой-то западне, а сидеть под палящим солнцем, рядом с ополоумневшим дедом – сомнительное удовольствие.
— Внучка... ты... ты куда?- старик возмутился её желанию уйти. — Женщина падшая... пирожков мне принеси...
— Да пошёл!- рявкнула та в ответ, направляясь внутрь небольшого здания.
Стены обветшавшей синагоги, некогда раскарашенные шестиконечными звёздами и замысловатыми узорами, покрыли поцелуи времени – пыль, грязь, гниль. Пол насквозь прогнил, с потолка сыпалась мокрая штукатурка. Ничто не могло устоять перед лёгкими и возбуждающими касаниями времени, ничто не могло противиться им — и так было всегда, и так будет, и так есть.
— Грустно тут у вас...- протянула проститутка, проходя мимо скамеек и касаясь каждой из них белёсой рукой, а затем, остановишись и набрав полные лёгкие воздуха, крикнула что есть мочи — Зиг хайль Гитлер!
"Хайль Гитлер!"- ответило ей эхо. "Зиг Хайль!" закричали, завопили потрескавшиеся стены. На душе стало легко, светло и ясно. Побродив по дому молитвы ещё пару минут, в глубине помещения девушка обнаружила едва заметную дверь, откуда доносились два мужских голоса, и не долго думая, открыла её.
Комната была узкая, тесная да сырая. В лоне её находилась неглубокая миква, посреди которой, за круглым кофейным столиком сидели двое и распивали водку. Их лица было тяжело разглядеть в свете мигающей керосиновой лампы, но что девочка знала точно, так это то, что они выражали крайнюю усталость от этого мира, людей – живущих, мертвых и нерождённых.
— Чего разоралась-то?- хриплым голосом сказал один из них, увидев зашедшую в комнату шлюху. Поправив съехавшую набекрень фуражку, он достал из нагрудного кармана пальто, на плечах которого блестели золотые звёзды, пачку сигарет. — Найдётся прикурить?- обратился мужик к своему собутыльнику.
— Дорогие...- задумчиво произнёс тот. — Нет.. не найдётся.
Мент усмехнулся.
Девушка, подобно пантере, готовящейся к нападению на ни о чем не подозревающую жертву, мялась на месте, будто бы выжидая наилучшего момента для прыжка.
В петле воздуха повисла тишина.
— Чего стоишь? Проходи. Кис-кис...- голос собутыльника оборвал прогнившую верёвку. Нечто тяжёлое и неживое с треском повалилось на пол миквы, после чего тихие шаги по ступенькам окончательно добили мёртвое тело Тишины. Распотрошили, раскрасив комнату, лишённую окон, в ярко-бордовый цвет.
— Слушайте, люди добрые!- пантера, хитро прищурившись, облакотилась на стол. — Всего за...
— Девочка, ты мне вот что скажи, - тот перебил её, — Где мы находимся?
Ответа на этот вопрос, к сожалению, у шаболды не было. Чуть нагнувшись к нему, девушка, томно прикусив губу, провела ладонью по щеке мужчины.
— Я тебя, кажется, видела, - сказала она всё тем же наигранно-томным голосом. — По телеку. Ты не актёр случайно?
Мужик хмыкнул, и приглаживая дрожащей рукой непослушные волосы, с явной насмешкой в голосе ответил,
— Глеб Самойлов.
— Вот как...
— А вас как звать, маркиза?
— Катя.- довольно ответила проститутка, поблескивая кошачьи-зелёными глазками. Жертва была обнаружена. — Глеб, слушай... Всего за пятсот рублей я исполню все твои сокровенные желания..
— Наглеешь.
— Ну хорошо, - хищница не хотела ослаблять хватку, — За триста.
— О-отсоси у тракториста!- пьяно буркнул сидящий рядом мент, и хлопнув в ладоши, откинулся на спинку стула.
— Двести, - шлюха продолжила торг, нагло, бесцеремонно и властно оглядывая подвыпивших мужчин. — Всего лишь двести рублей за возможность трахнуть меня.
— Бабок нет...
— Тогда идите на хуй!
Катя, поморщив конопатый нос, демонстративно развернулась в сторону двери и сделала несколько шагов, но затем замерла, увидев что-то. Или кого-то.
Некий чёрный силуэт, расплывчатые очертания невысокой фигуры, одетой в длинную, крахмально-белую юбку с фартуком и такой же белоснежный чепчик. На минуту встретившись взглядом с незнакомцем, девушка вздрогнула.
Лицо, едва различимое в темноте, казалось Кате до боли знакомым. Суровый взгляд. Впалые щеки. Усы, вертикальной полоской нависающие над тонкой складкой губ. Усы...
— Эй!- блядь окликнула неизвестного.
Говорить было тяжело? смутная тревога, впившись в горло костлявыми пальцами, пыталась перекрыть девочке воздух. Её морозные
Порно библиотека 3iks.Me
2565
31.01.2025
|
|