В синагоге- Читать онлайн

смакуя каждое слово, — но мне не жалко. Вообще. Он постоянно напивался и ко мне приставал — прям как ты, — взглянула на Глеба. — Ну они в какой-то секте трансгуманов познакомились, там все такие.

— Да похуй! По-ху-ям! — и без того морщинистый, отдающий жирным блеском лоб мента сжался и скукожился, превратившись во что-то наподобие стиральной доски. — Хули ты думаешь, что кому-то не насрать на тебя, а, блядь?

— Человеку высказаться нельзя, — она громко выдохнула воздух носом.

— А кто тя в люди записал?

— Я сама себя записала, — с вызовом ответила Катя. — А тебя кто?

Мент вытаращил на неё глаза.

— Видишь эти погоны? Видишь, какие на них звёзды? — он указал на грубоватую нашивку, красующуюся на его плече. — Это, понимаешь, подпись Начальника. Это говорит о том, что я человек. Че-ло-век!

Девочка съёжилась.

— У тебя такие есть? У тебя есть погоны? Может, «Мерс» у тебя есть, или квартира в Москоу-сити? Нет. Это тебя и отличает от людей. Нормальных, ой блядь, людей. То что пока люди, — он произнёс это слово с излишним пафосом, — продают курсы или идут в бизнес, ты стоишь на трассе. А могла найти элитное эскорт-агентство, ёпта, — ментяра продолжал. — Что человека делает человеком? Умение вертеться. На погоны мои посмотри! Я умею, блядь. Умею вертеться.

Шлюха стыдливо опустила глаза. Худенькие, кривенькие ноги казались совсем тощими на фоне Глебовых. Как две тростинки — правда, потрёпанные, сгнившие, подвявшие.

— Посмотри на погоны, сука! — из его груди вырвался утробный рёв. — Я человек или говно подлегочное? Я человек! Вот. Мне всё доступно. А ты, блядь, кто?

— А я...

— Ты говно!

— Кончайте демагогию, граждане, — взмолился Глеб, до этого увлечённый облапыванием Катьки.

Мент собирался возразить, но всё же, не то потому что не смог найти слов, не то из-за присутствия кого-то хтонического, потустороннего, он приостановил поток словесностного поноса. Упёрся локтями о стол, устало прикрыл глаза.

Однако присутствие почувствовал не только он — то было настолько очевидным, банальным и знакомым каждому из гостей, что, кажется, начало принимать материальную форму. Сначала кривоватый, полупрозрачный контур головы. Дребезжащий, словно отражение в водной глади. Дальше — шея, пока только намеченная двумя параллельными прямыми. Ниже прямые расходились в противоположные стороны, формируя плечи, руки, туловище — тругольное, с огромной круглой прогалиной в районе пупка. Рука художника, не останавливаясь, продолжила вырисовывать его образ: бугристые очертания бёдер, а пониже — коряжистые голени и ступни; на этом безжизненном полотне его плоти начали появляться детали, делая видение всё более похожим на человека — и в то же время, менее на него похожим. Богомерзкое, отвратительное творение нечеловеческого разума — вот что представляло из себя это существо.

Лишь спустя некоторое время каждый из присутствующих смог распознать в нём усатого немца, Адольфа Шикльгрубера. Его правая рука удерживала серебрянный поднос со стоящим на нём телевизором, а в левую был вложен небольшой каменный молоток.

— Адольф, вы, как всегда, очень вовремя, — Глеб взглянул на него. — Мы тут как раз дискутируем на тему того, кто тварь дрожащая, а кто право имеет.

Немец промолчал. Всё так же молча, он нажал на кнопку, располагающуюся на его пластиковом корпусе.

Монитор вспыхнул, после чего на экране появился лысеющий мужичок с крохотными, как у лисы, глазами, продолговатым носом и напыщенно поджатой складкой губ.

— Пост-граждане! Дорогие пост-друзья! — спокойно произнёс мужик, приподняв бесцветные брови. — Эпоха постмодерна, безусловно, была тяжёлой, но стоит помнить, что мы получили такие результаты только благодаря приложенным нами усилиям по повышению производительности гавваха...

По экрану пошла рябь.

— А правда что его, — музыкант ткнул пальцем в искаженное помехами лицо мужика, — уже давно нет в живых? А этот, которого по ТВ показывают — двойник?

Мент расхохотался.

— Во придурок! Долбоёб! До тебя только щас дошло? — он по-дружески похлопал Глеба по спине. — Знаешь, что есть специальные заводы по производству Путиных?

Из телевизора доносились короткие и бессвязные обрывки фраз, среди которых удавалось различить лишь одну: «Страшный Суд».

— Как-как? — Катя вытаращилась на экран. — Какой суп?

— «Кембелл». Слышала о такой картине — «суп Кемпбелл»?

— Я же не дура, — девочка обиженно пожала плечами, — знаю. У моей мамы в комнате такая висела. Правда, какая ж это картина? Я такое в фотошопе могу состряпать за минуту!

— Кать, ну ты не понимаешь, — Глеб покрутил пальцем у виска, — здесь задумка важна. Картина символизирует наше общество, где каждый человек — всего лишь банка супа на полке супермаркета. Существование которой не имеет никакой цели, кроме обогащения производителя.

— А чё тогда страшный?

— Потому что страшно. Жить страшно.

Катя перевела взгляд на мерцающий экранчик.

Сквозь стену белого шума, доносящегося из прибора, пробился обмылок мысли, затем второй, третий, пока обмылки эти не собрались и не сформировались в химеру.

—. ..В конечном счёте, как это всегда и было в истории, судьба России — в надёжных руках нашего могущественного народа, — дотошно, с укором продолжал мужик в костюме. — А это значит, что принятые решения будут выполнены, поставленные цели — достигнуты, безопасность нашей Отчизны — гарантирована. Поздравляю всех пост-соотечественников с началом Конца...

Монитор погас.

Черная плоскость экрана отражала окровавленное небо за окном.

— Конец.. конец чего? – дрожащим голосом спросила девушка, щурясь от неестественно красного света.

— Постмодерна. – ответил Глеб, — России. Света.

— Да что ты несёшь,

Порно библиотека 3iks.Me