В синагоге- Читать онлайн

водиться, — подмигнул ей Глеб. — Может, ещё по бокальчику?

— Издеваешься, — она взъежилась, хотя желчь в её голосе была вызвана не злобой, а чем-то другим, более приземлённым, насущным и плотским. Пытаясь найти причину своего раздражения, шлюха ощутила — или, скорее, заметила что чувствует лёгкое покалывание в ладони, похожее на укусы муравьёв. Бросив на неё беглый взгляд, она, резко, как по щелчку пальцев, переменилась в лице.

— Смотрите! — ошеломленно вскрикнула шмара, вытягивая изрубцованную руку перед собой.

Её ладонь, расчерченная мелкими трещинами и мозолями, не имела и намёка на стигматы — рана исчезла, в память о себе оставив лишь тонкий шрам, несуразно изогнутый в форме буквы «?».

— И чё, блядь? — полицай непонимающе вылупился на девушку.

— И то, блядь! — рявкнула Катя. — Слепой что-ль? Не видишь? — она ненадолго замолкла. — Рана пропала.

— А, блядь, рана, — мужик откинулся на спинку кресла. — Рана, рана... за это надо выпить! — он, пьяновато посмеиваясь, обхватил кувшин двумя руками и поднёс ко рту. Жижа потекла по подбородку, безбожно липкими каплями падая на его форму и мгновенно засыхая на ней антрацитово-чёрными, ещё более безбожными пятнами.

— Говно... — наконец произнёс мент, отстранившись от кувшинчика.

— Говно, — согласился Глеб. — А жрать приходится.

— Да никто вас не заставляет! У нас свободная страна, — Катя влезла в их диалог. — Хочешь — жри, хочешь — не жри! Хочешь — производи и продавай втридорога. Что непонятного?

Некогда по-шутовски манерный Глеб помрачнел.

— Страна свободная, говоришь? — в его голосе звучала то ли ребяческая боязнь перед неизвестным, то ли старческое смирение с неминуемой гибелью, то ли нечто не из нашего мира — замогильное, покойническое.

— Никто говно жрать не хочет. Но жрут же, ёпт! — перебил его ментяра. — Значит надо так, ёпта!

— Человек рождается в говне и умирает в говне. И всё что окружает его — говно. Отходы жизнедеятельности постмодернизма, — Глеб, совершенно не обращая внимания на своих компаньонов, начал проповедь. — Десятки тысяч раз переваренного в бесконечной человеческой многоножке. И живя в такой реальности, человек в итоге и сам становится... — он замолчал, а затем нежно, с придыханием закончил фразу. — Говном.

В зале стало тихо. Казалось, даже ветер закончил исполнять свой реквием.

— Музыки б щас, — громко вздохнул мент. — А то хуета полная.

— Музыки? — из-за спины раздался глубокий, бархатистый голос. Оглянувшись вокруг, мужчина увидел мёртвенно-бледный силуэт, грозно нависающий над ним. Адольф.

— Етить тебя! — от изумления завопил мент.

— Не быть бояться. Я не хочу принести вред, — холодно произнёс фантом, приближаясь к столу. Катя в испуге отшатнулась, а Глеб, словно завороженный, уставился на немца, медленно проплывающего мимо него. На мгновение их взгляды встретились, и тот почувствовал, что его поимели.

— Вы уметь играть на балалайка? — наклонившись прямо к уху, спросил Адольф.

— Д-да... а как вы поняли?

— Я чувствовайт! — с загадочной улыбкой произнес он, будто бы не желая раскрывать все карты. — Сыграйте для герр и фрау. Это скрасит вам вечер.

— А на чём я играть-то должен?

Так и не ответив на вопрос, усатый начал снимать с себя платье, в спешке, наперегонки со временем оголяя бородавчатую кожу. Глеб осознал, что его таки поимеют — и в прямом, и в переносном смысле.

— Ты хули, блядь, творишь, нахуй? — полицай возмутился. — Ты петух чё-ли, блядь? А?

На его груди сиял мухортый, словно вшитый в кожу, гриф, плавно перетекающий в тругольный корпус. Лады пересекали три проволочных струны. Опустив глаза ниже, Глеб заметил, что струны эти были натянуты на три небольших, дряхлых, заскорузших члена, вяло свисающих у Адольфа между ног. Стало тошно.

Мент нервозно захохотал.

— «Яблочко» давай, — приказал он, смыкая шокированного музыканта за рукав. — «Яблочко» играй, сука!

— Ну «яблочко» так «яблочко», — неохотно согласился Глеб.

Оттолкнув от себя недовольно сопящую Катьку, он поднялся с кресла и приблизился к Адольфу, аккуратно встал позади и наклонил его щуплое тело в позе, напоминающей пируэт аргентинского танго. Мент небрежно бросил в его сторону:

— Вот и правильно! Лучше быть клоуном у пидорасов, чем. хе-хе... пидорасом у клоунов.

— Он и то, и то, — едко подметила Катя, — Сам себе и пидор, и клоун. Как и вы все тут.

— Но-но, девочка, — Глеб пригрозил ей пальцем, и, с неприкрытым, бесстыжим отвращением глядя на свою «балалайку», кончиками пальцев дотронулся до грифа. Тот был липким наощупь. Не внимая происходящему, мужчина начал наигрывать простенький, но известный всем на Руси мотив. Дождавшись одобрительных возгласов от своей небольшой, да публики, он затянул песню.

— Эх, яблочко, куда ж ты катишься? — с воистину экзистенциальной тоской в голосе начал он. — Ко мне в рот попадёшь, не воро-тишь-ся! — перешёл на истерический скрим. — Ко мне в рот попадёшь, не воротишься!

Посиневшая, словно разъеденная гангреной мошонка Адольфа покачивалась в такт дребезжанию струн.

— Эх, яблочко, да цвета алого, — Глеб сценически взмахнул кистями рук. — У Володьки Путина нет аналогов! У Володьки Путина нет аналогов!

Шлюха закатила глаза, поморщила угристый нос и разочарованно вздохнула.

— Эх, яблочко, да ты хрустальное, — тенор Глеба стал ещё более болезненно-страстным, походя скорее на крик агонизирующего, нежели на пение. — Я за Путина, ты за Навального! Я за Путина, ты за Наваль-но-го! — он в последний раз ударил по

Порно библиотека 3iks.Me