стали глубже, её стоны смешивались с его.
— Да… вот так… — выдохнул он, его голос дрожал от боли и жара, его член встал, его попа сжимала резину.
Он был близок — страсть накалялась, его тело дрожало от их власти, его член пульсировал в её рту. Нина сосала — её худые губы блестели от слюны, её язык тёр его головку, её стоны гудели в горле. Он кончил — с криком, что вырвался из его груди, его руки схватили её голову — твёрдо, не давая отстраниться, его сперма — горячая, густая — брызнула в её рот, её худое тело напряглось, её глаза расширились от злости. Он держал её, пока не кончил, и отпустил — она отстранилась, её худые губы блестели от его спермы, её взгляд был злым, её голос дрожал:
— Ты… зачем… я же не люблю… — выдохнула она, её пальцы вытерли рот, её худое тело дрожало от гнева.
Мария аккуратно вынула игрушку, её старые руки дрожали, и она шепнула, её голос был тёплым, успокаивающим:
— Ничего, дочка… это страсть. Он наш… родной. Я… с радостью брала его в рот. Это… нормально для нас.
Нина посмотрела на неё, её худые щёки покраснели от злости, но она кивнула — её гнев утихал, её любовь к ним была сильнее. Они легли вместе — Нина между ними, её худое тело блестело от пота, её тёмные волосы липли к лицу, её маленькая грудь вздымалась; Мария рядом, её старое тело дрожало, её седые волосы падали на щёки, её грудь колыхалась; Артём с другой стороны, его крепкое тело было мокрым, его попа зудела, его член был мягким, но живым.
— Больно было… — сказал он хрипло, его голос дрожал от смеси боли и жара. — Но… когда ты держала её… эта власть… я чуть с ума не сошёл.
Нина посмотрела на него, её худые губы дрогнули, и она шепнула:
— Я… злилась. Но… это было горячо. Ты… наш.
Мария коснулась его руки, её старые пальцы дрожали, и она сказала:
— Ты… терпел, как я тогда. Теперь… мы квиты. И… мне нравится… быть с вами.
Они лежали, их дыхание смешалось, их пот и сок слились на простыне, их тепло стало их новой правдой. Кровать скрипела под ними, день лил жару через окно, и их союз — странный, развратный, живой — стал их новым миром, их новым огнём.
Утро после их липкого разврата в кухне наступило с тяжёлым воздухом — влажным, горячим, пропитанным вчерашним запахом мёда, пота и их тел. Солнце лениво пробивалось сквозь занавески, бросая бледные тени на выцветший линолеум, где ещё виднелись липкие пятна сливок. Артём проснулся с ноющим телом — его крепкие мышцы затекли, пот пропитал его седеющие волосы, прилипшие ко лбу, щетина колола подбородок. Он лежал на кровати, простыня смялась под ним, влажная от их ночной жары. Нина спала рядом, её худое тело свернулось в комок, дыхание вырывалось короткими толчками, её тёмные волосы спутались, прилипли к бледным щекам, её маленькие сиськи проступали под тонкой ночнушкой. Мария лежала с другой стороны, её старое тело раскинулось бесстыдно, ночнушка задралась до талии, открывая седые волосы между ног, её кожа — морщинистая, чуть влажная — блестела в утреннем свете.
Артём потёр шею, скрипнув кроватью, и встал, босые ноги прошлёпали по полу к окну. Он открыл его, впуская тёплый ветер, что принёс запах сырости с улицы. Его член болтался в штанах, мягкий и усталый, кожа на бёдрах липла от пота. Звук воды, которую он налил в стакан, разбудил Нину — она шевельнулась, её худые руки потёрли глаза, и она села, простыня сползла, обнажая её тонкие бёдра, покрытые лёгким пушком, и тёмные волосы между ног, чуть влажные от сна.
— Утро… — буркнула она, голос был хриплым, с ноткой раздражения, её худые губы сжались, глаза сузились, глядя на него.
Он обернулся, стакан замер в его руке, капля воды скатилась по его пальцам.
— Чего хмурая такая? — спросил он, голос ещё сонный, но с лёгкой тревогой.
Она встала, её худые ноги дрожали от утренней слабости, ночнушка задралась, показывая её плоский живот с лёгкими складками.
— Ты вчера… — её голос стал твёрже, дрожь пробежала по её худым плечам, — кончил мне в рот… держал меня… как какую-то… Думаешь, тебе всё можно?
Мария зашевелилась, её старые кости хрустнули, она приподнялась, потирая глаза морщинистыми руками, её седые волосы спутались, прилипли к щекам.
— Чего шумите… с утра? — пробормотала она, голос был хриплым, но живым, её мутные глаза блеснули любопытством.
— Он… получит своё, — Нина шагнула к ящику, её худые пальцы дрожали, но двигались уверенно, вытаскивая тот самый чёрный резиновый член — толстый, с венами, лежавший рядом с банкой смазки. — Сегодня… я его проучу.
Артём поперхнулся водой, стакан звякнул о стол, его крепкая попа сжалась под штанами, он отступил, ноги задели стул.
— Ты… это серьёзно? — его голос дрогнул, пот выступил на лбу, глаза расширились. — Я… не хочу… больно же будет.
Нина шагнула к нему, её худые бёдра дрожали, но взгляд был острым, как лезвие.
— А мне… сладко было, когда ты мне глотку залил? — голос её резал, пальцы сжали игрушку крепче. — Ложись… и лижи маму. Я… займусь тобой.
Мария хмыкнула, её старые губы растянулись в улыбке, она потянулась, ночнушка задралась, открывая её старую щель — сморщенную, чуть
Порно библиотека 3iks.Me
2762
04.03.2025
|
|