Бабушка с внуком в деревенском грехе Ч.4 конец- Читать онлайн

с дедом брали козу иногда. "Держи её крепче", — говорил он, ухватывая рога своими узловатыми руками, коза блеяла, рвалась, зад её был тёплым, узким, сжимал его, пока он входил, шлёпал по её бокам, она мыкнула громче, хвост мотался, как верёвка. Семя его текло по её шерсти, мутное, густое, капало в солому, запах хлева смешивался с дымом печи. Я брал следом — она рванулась, блеяла жалобно, но я прижал её к стенке, вошёл в зад, тёплый, мягкий, сжал меня нежно, двинулся, чувствуя, как она дрожит подо мной. Кончил я тихо, сперма стекала, белая, тёплая, пачкала грязь, и мы смеялись: "Помнишь кабана?" — говорил он, и я кивал: "Тяжёлый был, а эта легче".

Бабушку мы брали в избе, у печи — огонь грел её ноги, она стелила одеяло на пол, ложилась на спину, раздвигала бёдра: "Старая я уже, куда вам такая". Я входил в её щель — влажную, тёплую, пахнущую женщиной и домом, шептал: "Не старая, наша ты", — и двигался медленно, чувствуя, как она сжимает меня, мягко, глубоко, грудь её колыхалась под рубахой, соски проступали тёмными пятнами, пот стекал по шее, капал на одеяло. Дед брал её в зад — доставал тряпицу с маслом из кармана, смазывал её, входил с хрипом: "Ну, старуха, держись", — она стонала тихо: "Ух, колет ещё, но тепло идёт", — и дышала глубже, руки её сжимали края одеяла, пальцы дрожали, сперма наша текла по её ляжкам — моя белая, его мутная — пачкала ткань, смешивалась с запахом дыма и хлеба. "Грейтесь обо мне", — шептала она, глаза её блестели, и мы грелись, чувствуя её тепло между нами, как печь в ночи.

Страсть не угасала — реже, но глубже, как угли под золой. Я приезжал всё реже — раз в два месяца, потом в три, город тянул меня — работа на заводе, друзья, шум улиц, но их лица светились, когда я входил в избу с котомкой. "Рассказывай, как там", — говорил дед, подвигая стакан, а бабушка ставила пироги с грибами: "Голодный небось, ешь давай". Мы брали её снова — у печи, тихо, она ложилась на бок, я входил в щель спереди, держа её за бедро, кожа её была мягкой, тёплой, пахла домом, она шептала: "Свои вы мои, грейтесь", — и дышала ровно, грудь её тёрлась о мою рубаху. Дед ложился сзади, смазывал её зад, входил медленно, хрипя: "Ну, старуха", — она стонала мягко: "Ух, вместе вы меня", — и пот её стекал по спине, капал на одеяло, сперма наша текла вниз, смешивалась, пачкала пол.

Годы шли, я закончил техникум, начал работать в городе — чинил машины, жил в комнате у завода, но возвращался — весной, когда река текла, осенью, когда листья падали, следы мои на тропе заметал снег. Они старели — дед кашлял, опирался на палку, глаза его мутнели, бабушка сутулилась, платок закрывал её лицо, но руки их грели меня, как раньше. Последний раз был зимой — снег валил за окном, сугробы выросли до крыши, печь гудела, бросая отсветы на стены. "Давайте ещё разок, пока я тут", — шепнула она, голос её дрожал, но глаза светились. Стянула рубаху, легла на одеяло, раздвинула бёдра — щель её была тёплой, влажной, пахла домом и её теплом, я лёг спереди, вошёл медленно, чувствуя, как она дрожит подо мной, шептала: "Тепло твоё, парень, не забывай". Дед лёг сзади, пальцы его, дрожащие, смазали её зад маслом, он вошёл с хрипом: "Ну, старуха, держись", — она стонала тихо: "Ух, вместе вы меня, как в те дни", — и дышала глубже, руки её сжимали мои плечи, ногти царапали кожу, пот стекал по её груди, капал на одеяло.

Кончили мы тихо — моя сперма, белая, тёплая, хлынула в её щель, его, мутная, густая, в зад, стекло по одеялу, смешалось с запахом печи и их дыханием. "Счастливые мы были", — шепнула она, глаза её закрылись, улыбка осталась на губах. Я достал нож деда, положил рядом, взял её платок, прижал к лицу — пахло ею, домом. "Прощайте", — шепнул я, целуя её лоб, его руку, холодную, но родную. "Не забывай нас", — прохрипел дед, голос его слабел, а она добавила: "Живи, парень, и помни тепло наше". Мы заснули втроём, обняв её, дыхание наше смешалось, огонь трещал, пока снег укрывал их деревню, тропу, хлев, где мы были вместе.

Утром я ушёл — снег скрипел под сапогами, следы мои тянулись к дороге, нож лежал в кармане, платок грел шею. Вспомнил я хлев — кабана, что ревел под нами, козу, что блеяла, пса, что рычал, индюка, что гоготал, и её — у печи, в сарае, у реки, её тепло между нами. Дед думал: "Всё ему дал — животных, её, себя, пусть несёт дальше". Бабушка думала: "Счастливые дни — хлев, река, печь, с ними тепло моё ушло". Я думал: "Они мои — её тело, его наука, их голоса, и в городе, среди машин, я понесу их с собой, а когда-нибудь вернусь, или детям расскажу".

Порно библиотека 3iks.Me