Бабушка с внуком в деревенском грехе Ч.4 конец- Читать онлайн

дед. Я расстегнул штаны, член мой — длинный, твёрдый, блестящий — торчал, готовый. Плюнул на руку, смазал, ухватил кабана за уши — он взвизгнул, рванулся, копыта скребли солому, но я прижал его к стенке. Зад сжал меня, как мокрая тряпка, жарче, глубже, я вошёл, кабан заревел, рванулся снова, но я двинулся, чувствуя, как он бьётся подо мной, тяжело, почти душно. Кончил я быстро, семя хлынуло, тёплое, густое, смешалось с дедовым, вытекло, белое, липкое, пропитало щетину, упало в грязь.

Мы вышли, потные, липкие, запах хлева тянулся за нами. "Силён, гад", — сказал я, вытирая руки о штаны. Дед закурил, глянул на избу: "Справился, парень". Занавеска шевельнулась, но бабушка не вышла.

Через пару дней, когда ветер гнал листья по двору, дед снова позвал меня в хлев — я чинил лопату, он стоял у двери, руки в карманах. "Чего ещё?" — спросил я, откладывая железо. "Тёлку покажу", — шепнул он, и мы вошли. В углу стояла молодая тёлочка — худенькая, с гладкой шерстью, глаза большие, тёмные, хвост длинный, тонкий, мотался из стороны в сторону. "Эта полегче", — сказал дед, ухватил её за рога, мягко прижал к стенке, зад её открылся — узкий, розовый, с лёгким пушком, пахло молоком и тёплой кожей, мягче, чем у кабана.

"Не дёргается?" — спросил я, глядя, как она стоит. "Щас узнаем", — хмыкнул дед, расстегнул штаны, смазал свой ствол маслом — тряпица всегда была с ним. Вошёл в тёлочку медленно, с хрипом: "Ну, вот так". Она мыкнула — жалобно, тонко, рванулась вперёд, рога стукнули о стену, хвост хлестнул его по руке, но он держал крепко. Зад её сжимал его, тугой, мягкий, она мычала громче, дёргаясь, пока он двигался неспешно, сопя. "Тихо, дура", — буркнул он, шлёпнул её по боку, кончил с низким рыком — семя вытекло, мутное, густое, стекло по её ляжкам, капнуло на солому.

"Давай, парень", — кивнул он, вытирая пот. "Брыкается", — сказал я, глядя, как тёлочка мотает головой. "Докажи, что можешь", — ответил он. Я смазал член маслом, шагнул ближе — она мыкнула снова, рванулась, рога задели мне плечо, но я ухватил её крепче, прижал. Зад был узким, тёплым, сжал меня мягко, как рука, но жарче, живее. Вошёл я плавно, она замычала громче, хвост бил по моим ногам, дёрнулась, но я двинулся, чувствуя, как она сжимает меня, нежно, но крепко. Кончил я тихо, семя вылилось, тёплое, белое, смешалось с дедовым, стекло по её шерсти, упало в пыль.

Скрипнула дверь — мы обернулись. Бабушка стояла в проёме, платок сбился на плечо, глаза её округлились, лицо вспыхнуло, как от угля. "Вы чего… с тёлкой теперь?" — выдохнула она, голос дрогнул, руки сжали косяк. Дед кашлянул: "Деревенское дело, старуха". Я замер, пот стекал по спине, она шагнула внутрь, глаза её бегали — от тёлочки к нам, щёки пылали. "Вам уже меня мало, черти?" — выпалила она, смущение лилось из неё, как вода из ведра, голос задрожал, но в нём мелькнула искра.

Дед хмыкнул: "Ты своё, а это своё". Я добавил, глядя в пол: "Не вместо тебя, бабка". Она помолчала, тёлочка мыкнула, хвост мотнулся, солома шуршала под её копытами. "Господи, что ж вы творите", — шепнула она, но шагнула ближе, глядя, как тёлочка стоит, как шерсть её мокрая от нас. "Срам один", — буркнула она, щёки всё ещё горели, но глаза сузились, уголки губ дрогнули. "Ну и ладно, делайте, что знаете", — сказала она тихо, развернулась и вышла, но в шагах её не было злобы, только тепло, как будто она проглотила это, как глотает горький чай.

Мы вышли следом, запах хлева тянулся за нами. Дед думал: "Парень всё взял — кабан, тёлка, крепкий вырос". Я чувствовал: "Хлев нас с дедом спаял, а её слова — не оттолкнули, а ближе сделали". Бабушка думала у печи: "С тёлкой их застала — срамно, стыд жёг, а потом… тепло пошло, свои они, что уж".

После того дня с тёлочкой в избе всё дышало теплом, как печь после заката. Осень уходила медленно, листья падали с берёз, ветер гудел в щелях, но мы жили вместе, и это было наше время — счастливое, своё. Я вставал с первыми лучами, гнал коз к реке, их шерсть цепляла колючки, колокольчики звенели в холодном воздухе, чистил хлев, пока запах навоза не пропитывал рубаху; бабушка хлопотала у стола, пекла лепёшки с творогом, её пальцы белели от муки, платок сползал на плечи, открывая седые волосы, влажные от пара печи; дед мастерил у сарая, чинил старые сани, руки его пахли льняным маслом и стружкой, но теперь он смотрел на меня с улыбкой, что грела, как солнце в полдень.

Мы с дедом ходили в хлев почти каждый день — это стало нашим делом, связью, что росла между нами, как корни под землёй. Кабан был первым — здоровый, с жёсткой щетиной, бока его блестели от грязи, хвост мотался, короткий, как обрубок. Дед ухватил его за уши, рванул вниз: "Держи, парень". Зверь взвизгнул, рванулся, копыта скребли солому, но дед вошёл в него — зад широкий, мясистый, тёмный, с резким запахом хлева, влажный, липкий. "Тяжёлый, гад", — хрипел он, шлёпая по щетине, семя его вытекло, мутное, густое, стекло по ляжкам кабана, капнуло в грязь. Я брал его следом — зад

Порно библиотека 3iks.Me