Бабушка с внуком в деревенском грехе Ч.4 конец- Читать онлайн

тело дрожало между нами, грудь моталась, ягоды падали из лукошка, сок их мазал траву. Я двигался всё глубже, её зад обнимал меня, тёплый, живой, мягче, чем баран, и она шептала сквозь стон: "Ммм, колет ещё, но… сладко где-то". Кончил я плавно, семя вылилось в её зад, тёплое, густое, расползлось внутри, часть вытекла, белая, липкая, стекла по её ляжкам, капнула на землю.

Дед вынул ствол из её рта, она облизнула губы, прохрипела: "Иди теперь ты, старый, туда же". Он кивнул, смазал свой хер маслом и моим семенем, встал сзади. Её зад, скользкий от меня, взял его легче, он вошёл с тихим хрипом: "Ну, вот так". Она крякнула: "Ух, шире ты, но… не рвёт", — и дышала глубже, пальцы сжимали траву, ягодный сок тек по рукам. Дед двигался неспешно, шлёпал по её бёдрам, зад её чмокал, тёплый, мокрый, она шептала: "Ммм, терплю… и тепло растёт". Он кончил с низким рыком, семя его, мутное, густое, смешалось с моим, вытекло из её зада, потекло вниз, пачкая траву красноватыми пятнами от ягод.

Она села на землю, тяжело дыша, потная, лицо её раскраснелось, но не от муки, а от чего-то нового, тёплого, что пробилось сквозь страх. "Думала, опять болью кончится, а тут язык да тихо вошли… не так уж плохо, даже хорошо местами", — сказала она тихо, ощущая, как зад гудит, но внутри тлеет мягкий жар, будто печь после углей.

Мы сидели в малиннике, потные, липкие, ягодный дух смешивался с их запахом и маслом. Бабка думала: "Два мужика меня там взяли, лизали, пока не захотела сама — боялась, а теперь… тепло пошло, мож ещё разок не откажу". Дед смотрел на неё: "Парень её разогрел, сама попросила — скоро привыкнет, как к своему". А я чувствовал: "Лизать её до дрожи, войти первым, пока она деда сосёт — чудно, но своё".

Тот вечер в малиннике оставил в избе мягкий отголосок — не тревогу, а тепло, как от остывающей печи. Дни катились своим ходом: я вставал с первыми петухами, гнал коз к реке, их шерсть цепляла репьи, потом пилил дрова, пока руки не дрожали от усталости; бабушка возилась у стола, лепила пироги с грибами, её пальцы липли от теста, платок сползал, открывая влажные от жара волосы; дед чинил старый кнут у сарая, руки его пахли кожей и потом, но теперь он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто ждал чего-то. Ночью мы сходились втроём — потно, близко, — и её зад, что раньше был под замком, теперь стал ближе: она боялась его меньше, и в прошлый раз, у ягод, в ней зажглось что-то мягкое, как свет в окне.

Однажды вечером, когда осень уже стучала в стёкла холодным ветром, бабушка сказала: "Баню бы затопить, сырость в костях". Дед кивнул: "Давно пора", — а я добавил: "Дров натаскаю", — и мы взялись за дело. Я приволок поленья из-под навеса, их кора пахла смолой и землёй, сложил у печи, пока пот не проступил под рубахой; дед подкинул щепок, огонь лизнул дерево, дым потянулся к трубе; бабушка нагрела воды, её шаги звенели по полу, чугунок гудел на огне. Баня скоро раскалилась — стены блестели от влаги, пар поднимался густыми волнами, пахло берёзовыми вениками и горячим деревом. Мы вошли, скинув одёжу: она осталась в длинной рубахе, что липла к телу, дед сбросил всё, его кожа, загорелая, в морщинах, лоснилась, ствол вставший, толстый, с багровой головкой, чуть качался; я стянул свои тряпки — худой, но крепкий, член длинный, твёрдый, кончик блестел, как капля на камнях.

Бабушка прислонилась к стене, пар обволакивал её, капли воды стекали по шее, рубаха намокла, обрисовав грудь — тяжёлую, с тёмными сосками, что проступали сквозь ткань. "Тепло тут", — сказала она тихо, глядя на нас, глаза её светились мягко, с какой-то задумкой. Дед хмыкнул: "Проветриться бы", — а я кивнул, чувствуя, как пар греет кожу. Она вдруг шагнула к полку, скинула рубаху одним движением — тело её открылось, зрелое, чуть обвисшее, но крепкое, грудь колыхалась, живот в складках, бёдра широкие, щель розовая, влажная, с тёмным пушком, пахла женщиной и теплом бани. "Сядьте оба", — сказала она, голос дрогнул, но был твёрдым, и мы с дедом переглянулись, усаживаясь на лавку — он слева, я справа, пар поднимался вокруг, обжигая лицо.

Она подошла, встала перед нами, чуть раздвинув ноги — её щель блестела от пара, зад мелкий, тёмный, чуть разомкнутый после прошлых разов. "Хочу по-другому", — шепнула она, и, не дав нам опомниться, опустилась на колени перед дедом, руки её легли ему на бёдра, тёплые, чуть дрожащие, пахли тестом и лесом. Она наклонилась, взяла его ствол губами — мягкими, влажными, с привкусом пара, — и начала сосать, медленно, причмокивая, глаза её закрылись, дыхание стало глубоким. Дед выдохнул: "Ну, старуха", — и откинулся назад, руки его легли на её плечи, пальцы сжали кожу.

Я смотрел, чувствуя, как внутри всё сжимается, член мой торчал, твёрдый, горячий, пар делал его скользким. Она вдруг подняла голову, выпустила деда, повернулась ко мне, глаза блестели: "И ты давай, парень, не сиди". Я замер, но она потянула меня за руку, заставила встать, и толкнула к полку: "Ляг на спину". Я лёг, дерево тёплое, влажное под лопатками, она встала надо мной, спиной к моему

Порно библиотека 3iks.Me