Клэй: Дневник гаремного пленника- Читать онлайн

Клэй, юноша с севера, похищенный в детстве и воспитанный в гареме пустынного города Эль-Хараз, ведет дневник своей жизни, полной подчинения и унижений. Его белая кожа, голубые глаза и женственная внешность делают его чужаком среди обитателей, объектом вожделения мужчин и зависти женщин.

Меня зовут Клэй, хотя это имя почти ничего не значит для меня. Оно значит "Северный" на их языке, короткое, резкое слово, которое они произносят с насмешкой. Мои мать и отец мертвы — остались где-то на ледяных пустошах, их кровь впиталась в землю, которую я больше никогда не увижу. Мне говорили, что очень юным меня забрали с севера, где снег покрывал землю, а люди носили меха, но я практически не помню этого. Сейчас это кажется выдумкой, рассказанной мне, чтобы объяснить, почему моя внешность так сильно отличается, кожа слишком белая, волосы светлые как солома, глаза ярко голубые. Я живу здесь, в Эль-Харазе, городе-крепости в сердце пустыни, где мужчины носят кинжалы на поясе, а женщины скрывают лица под черными тканями, где солнце обжигает кожу, а воздух пропитан запахом специй и верблюдов. Это все, что у меня есть. Это моя жизнь, и я не знаю другой.

Меня растили женщины, они были в шелках, с длинными черными волосами, с золотыми браслетами на запястьях и щиколотках, в комнатах с низкими потолками, где свет пробивался сквозь резные деревянные ширмы, рисуя непривычные узоры на полу. Они научили меня всему: как держать спину прямо, как опускать взгляд перед мужчинами, как правильно подавать себя для них. "Ты не такой как мы", — говорила Фатиха, с голосом, сухим, как песок, но она не уточняла, что это значит. — "Всегда делай, что велят, тогда будешь жить". Я слушал. Я учился. Но это было совсем не просто. Я не говорю, как они. Их язык — шипящий и грубый, царапает мне горло. Я все еще изучаю его и едва могу разговаривать на нем, медленно, с акцентом, который заставляет мужчин смеяться, а женщин щуриться от раздражения.

Моя кожа белая, почти светится в их вечной жаре, с тонкими голубыми венами под ней. Волосы длинные, до лопаток, светлые, как сухая трава, блестят после масла и расчесывания костяным гребнем. Тело мое тонкое, практически женственное, длинное, гибкое, с узкими бедрами и длинными ногами, которые я держу гладкими, выдергивая волосы воском, пока кожа не становится шелковой. Женщины учили меня этому. Лицо красивое, мягкое, с тонкими женскими чертами, что сильно выделяется среди всех грубых лиц этого мира. Глаза голубые, яркие, как осколки стекла, и мужчины заглядывают в них с вожделением, а женщины — с завистью. Одежда, которую мне дают, — короткая юбка из красного шелка, расшитая золотом, едва прикрывает бедра, колышется при каждом шаге, и топ, тоже шелковый, с вырезом до живота, стянутый завязками. На шее — цепочки, звенящие, как монеты, на запястьях браслеты холодят кожу. Я босой, чтобы они видели мои ступни, узкие и белые, а еще, чтобы я никогда не бродил по раскаленным пескам вне города.

Женщины ненавидят меня. Их кожа темная, волосы черные, глаза карие и моя белизна раздражает их. Они завидуют, что мужчины тянутся ко мне, и наказывают меня за малейшую ошибку. Вчера Лейла, высокая, с острыми скулами, поймала меня, когда я нечаянно пролил немного воды из кувшина, такой ценной для этих мест. Ее черные волосы были собраны в тугую косу, глаза горели злостью. "Глупая шлюха", — прошипела она, схватила меня за руку и потащила к скамье. Она села, задрав подол своего платья, и перекинула меня через свое бедро, как ребенка. Моя юбка — короткая, красная, шелковая — задралась, обнажая меня, и она ударила. Не по ягодицам, как бьют детей, а прямо по моим яйцам, ладонью, резко и сильно. Боль пронзила меня, как раскаленный нож, я дернулся, но она держала меня за шею, прижимая вниз. Удар за ударом, пока я не начал хрипеть, пока слезы не потекли по моим щекам, а она не остановилась, довольная. "Ты не мужчина, Северный, — сказала она, отпуская меня. — Помни это". Я упал у ее ног на пол, свернувшись, чувствуя, как пульсирует такая хорошо знакомая с моего раннего детства дикая боль, понимая, что для них это не просто наказание — это их способ стирать любые остатки мужественности, что во мне были.

Каждое утро в Эль-Харазе начинается с крика муэдзина, чей голос разносится над городом, отскакивая от песчаниковых стен и теряясь в лабиринте узких улиц. Солнце встает, заливая все золотом, и жара обрушивается, как тяжелый плащ, пропитывая воздух запахом сухой земли и верблюжьего навоза. Я лежу на циновке в углу гарема и читаю свитки, слушая, как женщины шепчутся о чем-то своем за занавесками, их голоса смешиваются с звоном браслетов и шорохом шелков. Комнаты здесь низкие, с потолками из потемневшего дерева, стены покрыты выцветшими узорами, а пол усыпан песком, который заносит ветер через щели в ширмах. Воздух густой, пахнет жасмином и сладким дымом от курильниц, что стоят в углах.

"Ты должен понимать их волю", — давным-давно говорила мне Зайна, бросая в меня очередной свиток — она женщина с длинными черными волосами, лицо у нее сурово, как выжженный песок, а голос низкий, хриплый. Я разворачиваю эти свитки каждый день, чтобы прочитать, пальцы скользят по угловатым знакам, чернила выцвели, но слова режут, как нож. "Итла‘а

Порно библиотека 3iks.Me