Однокомнатная жизнь Ч.3- Читать онлайн

только поднимается, ложится на неё снова. Его член всё ещё твёрдый, горячий, и он входит в неё — глубже, чем раньше, чувствуя её после оргазма: она скользкая, горячая, ещё пульсирует внутри. Она выдыхает: "Давай, Женя, раз начал…" — и обхватывает его ногами, притягивает ближе. Её руки сжимают его спину, ногти слегка царапают кожу через футболку, и она шепчет: "Вот так, мой хороший…" Её голос — смесь тоски и жадности, и он чувствует, как она хочет его, не просто помогает, а хочет сама.



Он двигается быстрее, вцепившись в её бёдра — кожа липкая, потная, с глубокими складками, — и её тело колышется под ним: груди качаются, соски трутся о него, живот дрожит, волосы между ног скользят по его паху. Она стонет — "Ох… Женя…" — и сжимает его внутри, её вагина хлюпает, влага вытекает, пачкает плед, смешивается с его потом. Он кончает с низким стоном, сперма выплёскивается в неё — горячая, густая, заполняет её, стекает по её бёдрам, оставляя липкие дорожки на коже. Она вздрагивает, чувствуя его тепло, и шепчет: "Хороший ты… ох…" Её тело расслабляется, но она держит его, не отпускает, пока дыхание не выравнивается.

Утро серое, дождь барабанит по жестяному подоконнику, оставляя мутные разводы на стекле — привычный шум для панельного дома в спальном районе. В квартире пахнет свежесваренным кофе из алюминиевой турки — "Ячменный, " что продавали в жестяных банках с облупившейся краской, и поджаренным хлебом с маслом, чуть подгоревшим на краях. Галина Ивановна встала рано, ещё до шести — привычка с заводских лет, когда она вставала к гудку на смену. Радио "Маяк" тихо гудит на кухне, диктор бубнит про перевыполнение плана на каком-то заводе в Сибири, голос то и дело тонет в шипении помех. За окном дворник звякает лопатой, сгребая мокрые листья в кучу, а в подъезде хлопает дверь — сосед сверху, дядя Коля, орёт на жену за потерянный талон на сахар. Из соседней квартиры доносится запах кипящего молока — кто-то варит кашу на керосинке, пока свет не включили.

Она в хорошем настроении — впервые за месяцы, может, годы. Ночь с Женей — его губы на её теле, её дрожь, её оргазм — разбудила в ней что-то давно уснувшее, и она чувствует себя легче, живее. Её движения бодрые, несмотря на возраст: она гремит сковородкой, хлопает дверцей шкафа, доставая жестяную банку с остатками масла. На ней старый халат — выцветший, с узором из ромашек, подпоясанный на талии так, что ткань натянулась на её массивных бёдрах, и фартук с карманом, где лежит пачка "Беломора" и коробок спичек — она не курит с утра, но держит под рукой, как талисман. Под халатом — та же ночнушка, тонкая, чуть мятая, пропитанная её теплом и слабым запахом пота. Она расхаживает по кухне, мажет масло на чёрный хлеб — корочка хрустит под ножом, — кладёт сверху ломтики "Докторской" колбасы, тонкие, почти прозрачные, с жирными вкраплениями. Это нехитрые бутерброды, но для Жени — почти роскошь, и она улыбается про себя, представляя, как он обрадуется.

Её лицо — морщинистое, с тёмными кругами под глазами — светится мягким теплом, губы чуть подрагивают, когда она пробует кофе с ложки. Она не прячет взгляда, как после пьяной ночи, и даже не сутулится — стоит прямо, будто сбросила лет десять. Её руки — натруженные, с узловатыми венами — чуть дрожат от утреннего холода, но движения точные, уверенные. Она ловит себя на мысли, что хочет его снова — не просто ночью, а чаще, и это чувство не пугает её, как раньше, а греет.

Женя просыпается позже, ближе к семи, от звука шипящего масла и запаха кофе, смешанного с дымком подгоревшего хлеба. Он садится на диване, одеяло сползает до колен, трусы липнут к телу — ещё влажные от их ночи, пахнут её теплом и его спермой. Футболка скомкалась на плече, волосы взъерошены, и он трёт глаза, чувствуя её вкус на губах — терпкий, солоноватый, с лёгкой горчинкой. В комнате полумрак, шторы — тяжёлые, с геометрическим узором, купленные ещё в 70-х, — пропускают тонкие полоски света, падающие на продавленный диван. Он встаёт, босые ноги касаются холодного линолеума, и идёт на кухню, где она ждёт его, прислонившись к подоконнику с кружкой в руках.

На столе — бутерброды: хлеб поджаренный, масло растеклось, колбаса блестит жирком, и кружка с кофе, дымящаяся в холодном воздухе, рядом — кусок сахара-рафинада, треснутый пополам. Галина Ивановна смотрит на него — открыто, с лёгкой улыбкой, глаза блестят, как будто она видит его впервые. — "Как спалось тебе?" — спрашивает она, голос хрипловатый, но тёплый, и ставит перед ним тарелку. Он садится, бормочет: "Хорошо, спасибо, " — и чувствует, как жар заливает щёки от её взгляда, от её близости.

Она кладёт руки на стол, пальцы теребят край клеёнки, и молчит минуту, глядя на него. Потом наклоняется чуть ближе, её халат чуть распахивается, обнажая край груди под ночнушкой, и говорит — тихо, но уверенно: "Знаешь, Женя, мне очень понравилось то, что между нами вчера было. Прям до дрожи понравилось, не ждала я такого." Она замялась, потёрла шею ладонью, и её щёки порозовели, но она продолжила: "Понимаю я, что старуха я, тело моё старое, дряблое, не молодое уже — кожа висит, складки везде, не то

Порно библиотека 3iks.Me