с лица тыльной стороной ладони и перевернулся на полке, становясь на колени. Его массивные ягодицы — волосатые, с бледной кожей, усеянной тёмными пятнами и родинками, — раздвинулись, открывая анус, сморщенный, тёмно-коричневый, с редкими седыми волосками, слипшимися от пота. — Давай, Вань, теперь ты, тебе понравиться — прохрипел он, глядя через плечо с пьяной ухмылкой. — У меня там ещё никто не был, девственный, для тебя берег. Тебе понравиться, да и мне тоже, у тебя член не большой, супер для первого раза.
Дед чувствовал, как жар бани давит на спину, а колени дрожат от напряжения. Когда Ваня придвинулся, старик напрягся — его анус, тугой, не привыкший к такому, сжался от первого касания. Ванин член, маленький, розовый, с влажной головкой, коснулся его — горячий, чуть липкий от пота, — и дед выдохнул и застонал, ощущая лёгкий дискомфорт. Кожа растянулась, жжение кольнуло, как будто что-то чужое вторглось туда, где никогда ничего не было, и он невольно сжал кулаки, бормоча: — Ну, Вань, давай, вставляй, не тяни. — Это было непривычно, тесно, и в первые секунды дед почувствовал, как тело сопротивляется, а дыхание сбивается от странного давления. Но член Вани был невелик, и скоро жжение смягчилось — кожа привыкла, растянулась, и внутри разлилось тепло, лёгкое, почти приятное. Дед расслабился, чувствуя, как Ваня входит глубже, и в груди заколотилось что-то новое — смесь удивления и удовольствия, от того, что его тело, старое и грубое, могло так ответить. Каждый толчок был мягким, но тёплым, и дед невольно выгнулся, ощущая, как это тепло растекается, отдаётся в бёдрах, смешивается с жаром бани.
Ваня замер, глядя на деда — его сутулая спина, покрытая каплями пота, и эта грубая, открытая поза. Самогон гудел в голове, тело горело, а стыд боролся с чем-то тёмным, тянущим его вперёд. Он придвинулся, его член коснулся деда — анус был горячим, тугим, чуть влажным, и Ваня нажал — сначала неуверенно, чувствуя, как кожа сопротивляется, сжимается под ним. Внутри было тесно, жарко, как будто тело деда сжимало его со всех сторон, и Ваня задрожал — это было приятно, тепло обволакивало, тянуло двигаться дальше. Он чувствовал каждый изгиб, каждое сжатие, и в груди заколотилось что-то новое — смесь власти и вины, как будто он пересекал грань, о которой даже не думал раньше. "Я имею дедушку, как он меня ", — мелькнуло в голове, и от этой мысли желудок сжался, а сердце заколотилось быстрее. Но тело уже не слушалось — жар, теснота, запах пота и спермы гнали его вперёд, и Ваня двинулся, цепляясь за бёдра деда, где кожа была липкой, горячей, с грубыми складками.
Дед хрипло дышал, его ягодицы дрожали от напряжения, а пот стекал по спине, капая на полок. Ваня ускорился, чувствуя, как внутри всё сжимается, и вскоре напряжение лопнуло — сперма выплеснулась, жидкая, горячая, с лёгким солёным запахом, смешиваясь с потом деда. Ваня застонал, тихо, почти стыдливо, и отстранился, чувствуя, как его член, мокрый и мягкий, выскальзывает, оставляя липкий след на коже старика. Дед ощутил, как тепло Вани растекается внутри — лёгкое, чуть влажное, с едва заметным жжением, и выдохнул, расслабляясь, чувствуя странное удовлетворение от того, что его тело приняло это впервые.
Дед повернулся, хлопнул Ваню по бедру и хмыкнул: — Ну вот, внучек, видишь, как оно. Мне было сначала больно, но потом понравилось. Как ты своим члеником в попу кончал, тепло твое во мне, твоя сперма, а моя в тебе.
Ваня лежал, глядя в потолок, где пар клубился под досками. Пот стекал по лицу, сердце колотилось, а в голове был кавардак — стыд, облегчение, смятение, что-то ещё, чего он не мог назвать. Дед подлил самогонки, сунул кружку ему, но Ваня покачал головой, чувствуя, как жар бани душит, а запах деда — пота, спермы, спирта — липнет к коже.
Пар бани ещё стоял в памяти, когда они вернулись в избу, шатаясь от самогонки и жара. Холодный ветер на крыльце обжёг кожу, но внутри было душно — пахло сыростью, старыми досками и кислой капустой, забытой в миске на столе. Дед бросил пустую бутылку, звякнувшую о дерево, и плюхнулся на кровать, матрас прогнулся под его весом. Он похлопал ладонью рядом: — Ложись, Вань, спать пора. Только голыми, как вчера. Так лучше, кожа дышит, и греемся друг от друга.
Ваня замер, глядя на деда — его массивное тело блестело от пота, седые волоски на груди слиплись, а тёмный член лежал на бедре, влажный и сморщенный. В груди кольнуло, но он молча скинул рубаху и штаны, чувствуя, как холод пола кусает пятки, и лёг под простыню. Дед обнажая себя, придвинулся — его горячая, липкая кожа коснулась Вани, матрас скрипнул, и старик положил руку ему на плечо, тяжёлую, с грубыми пальцами.
Они лежали голые, бок о бок, и дед заговорил, голос хриплый, с пьяной теплотой: — Ну что, внучек, как тебе в бане было? — Его рука скользнула ниже, к Ваниной попе, поглаживая мягкую кожу, чуть сжимая её. — Когда ты меня брал, сначала как иголкой кольнуло, непривычно. А потом тепло пошло, легко так, аж в кишках зашевелилось. Нормально ты трахнул дедушку, мне нравиться твой хуй, мне приятно.
Ваня сжал губы, чувствуя, как лицо краснеет. Его тело дрожало под простынёй, а пальцы деда, тёплые и
Порно библиотека 3iks.Me
1942
11.04.2025
|
|