какой-то момент они стали такими, что превратили некогда полную достоинства и самообладания холёную стюардессу в бьющийся в оргазме обнажённый комок похоти и наслаждения.
Некоторые, особо страстные особы вашего вида тоже на такое горазды, но для гоблинских молодок это более типично. Они способны испытывать оргазм не в течение считанных секунд, а на протяжении долгих минут, пока ты услаждаешь её своей усердной долбёжкой. И тут главное – не останавливаться. Но я-то, как бы, и не собирался!
Угодив в пленительные объятия нирваны, Ханна стала выкрикивать невнятные обрывки фраз. Я счёл это добрым признаком и усилил напор. Повалив девчонку на спину, я принялся яростно вколачивать в неё своё дуло. Действовал без спешки, но с размахом, пристально наблюдая, как в её распахнутые воротца раз за разом въезжает мой жилистый и довольно длинный таран.
Меня очень заводило созерцание её идеально гладкого лобка, налитóй пульсирующей ягодки клитора и послушно расступающихся в стороны влажных от смазки валиков красивой щелки. И конечно, мне нравилось слушать, как бурно кончает подо мной эта голосистая во всех смыслах этого слова привлекательная юная малышка.
В то же время я не забыл, что в нужный момент надо начать задавать ей интересующие меня вопросы. И когда очередной шквал сладостных судорог сковал её страстное тело, заставив сотрясаться не только низ живота, груди и бёдра, но даже подбородок, я понял, что настал тот самый момент.
— Расскажи мне о них... – сказал я тихо, но властно.
Это была первая фраза, что я произнёс за всё время, пока мы кувыркались в постели.
— О ком?.. – нахмурилась Ханна, не открывая глаз.
— О тех девушках, что контрабандой перевозят на этом дирижабле.
— Не понимаю, о чём Вы. – она коротко взглянула на меня и отвела взор в сторону.
Мне ничего не осталось, как прибегнуть к репрессиям. В ответ я резко перестал двигаться, прекратив в ней такие сладостные и желанные для неё фрикции. Страдальческая гримаса тотчас пронеслась по её личику.
— Ну, пожалуйста... – почти взмолилась она. – Мне же нельзя об этом рассказывать.
Я трижды плавно, но глубоко и основательно засадил ей свой кол по самые яйца и вновь замер в ожидании.
— Да, они были здесь. – Ханна едва шептала. – Я знала, они делают что-то плохое, но мне не дали выбора. Их ведь везли на...
— Куда? Куда их повезли? На невольничий рынок? Ты знаешь, где они сейчас?!
Сгорая от нетерпения, я вновь несколько раз присунул поглубже млеющей девице так, что та застонала.
— Знаю, но... Их надсмотрщица – тоже, кстати, земная – она велела мне молчать. А ещё она заставила меня пойти с ними, когда мы приземлились.
— Куда пойти? Зачем? – не унимался я, вознаграждая похотливую блудницу отрывистыми тычками в мокрую разгорячённую щель.
— Они... Она... Она была с ними одна. А девушек трое. И все они выглядели какими-то измождёнными. Одной из них потом стало совсем плохо. И тогда эта стерва каким-то образом заставила меня тащить её на себе аж до самой фермы...
— Постой, до какой ещё фермы?!
Я так опешил, что забыл в очередной раз пропихнуть Ханне в киску своё достоинство.
— Не знаю. Но те, кто их провожал, так между собой называли то место, куда они направлялись. М!!!... М!!!...
Она снова нахмурила свои щетинистые бровки и жестом показала, что жаждет в чреве движения. Теша её распалённые чресла увесистыми махами, я размышлял над услышанным.
— А почему они так его называли? Ты видела там птиц или животных?
— Нет... Не знаю. Скорее это было похоже на какой-то цех или фабрику. Причём заброшенную.
— Фабрику? Что за фабрика, по производству чего?
Я уже начал думать, что Ханна бредит – настолько странными и нелепыми были сведения, которые она мне сообщала. Я-то полагал, что девушек увезли в бордель, а тут, похоже, замешана какая-то иная индустрия.
— Не знаю, это место вообще ни на что не похоже. Там длинный, бесконечный коридор. А слева и справа комнаты без дверей. Небольшие совсем. Можно было подумать, что там будут станки или что-то вроде того, но в каждой стояла кровать. И ни души! И тишина такая, что аж в ушах звенит.
— А на кроватях кто-то был? Земные девушки? – выдвинул я бредовое предположение.
— Нет, кровати были пустыми. По крайнее мере, в тех комнатах, мимо которых мы проходили. Просто застелены белым, даже подушек не было. А я всё тащила на себе ту дородную блондинку, и мне было очень тяжело!
— А что было потом, когда вы пришли?
— Потом из одной из комнат выглянул старикашка. Он был из наших, и взгляд у него крайне недобрый. Он глянул на меня очень зло и велел уложить обессиленную девушку на кровать. Я так и сделала.
— И что дальше?!.
— А дальше она исчезла.
— Как исчезла?! Куда?
— Понятия не имею. Но после того, как я её уложила на простыню, она просто взяла и растаяла. Сначала сделалась как бы прозрачной, а потом и вовсе пропала. Мне тогда так обидно стало – я тащила-тащила, а она...
— А остальные? Пошли дальше со своей конвоиршей?
— Не помню. Наверное... Я вообще больше ничего не помню, даже как дома очутилась. Только яркий сиреневый всполох... И голова потом весь день раскалывалась. Как в студенчестве, когда мы с подругами самокрутками с цветной магией баловались.
Больше пытать я несчастную стюардессу не посмел. Молча перевернул её на живот, подложил подушку под
Порно библиотека 3iks.Me
906
09.06.2025
|
|