от жара. Живот под майкой чуть вздулся. Руки — волосатые, крепкие. Смотрел на мясо, как на дело, а не на еду.
А запах уже шёл по округе. Сквозь изгородь, между деревьями, по траве, по забору. Лёгкий ветер разносил его в сторону соседей.
И на том дворе — тот, что напротив — зашевелились. Щёлкнула дверь. Раздались голоса.
И среди них — её смех.
Звонкий, грудной.
Семён не обернулся сразу. Только ухмыльнулся чуть, тихо.
Семён поставил последние шампуры на мангал и вытер руки о тряпку. Жар шёл ровный, мясо шкворчало — корочка уже начинала прихватываться, запах становился плотнее. Он допил пиво, выдохнул и пошёл к забору, потягиваясь в движении.
Через изгородь мелькнули силуэты — сосед ходил по двору с бутылкой, что-то бурчал, искал сигареты.
Семён поднял голову, громко, но спокойно крикнул:
— Сосед!
Усач обернулся. Остановился, глянул через щель в заборе.
Семён кивнул:
— Здорова. Я — Семён. Сосед ваш.
— А, понял, — ответил, подходя ближе. — Юра я.
— Ну вот, познакомились, — усмехнулся Семён. — Слушай, я тут шашлычки поставил, мясо знатное, да и водочка в морозилке не скучает. Если не против — подходите. По-соседски, без церемоний.
Юра вскинул брови. Втянул носом воздух. Запах мяса ударил сразу — дым, специи, соки.
— Уф... заманчиво, конечно. А то мы как раз ужин ещё не начали.
— Вот и повод не начинать, — усмехнулся Семён. — Мясо — горячее, водка — холодная. Заходи, если что.
Юра крикнул в сторону дома:
— Вера! Тут сосед зовёт на шашлыки. И водочка у него там!
— Сейчас подойду, — откликнулась она.
— Ну всё, считай иду, — сказал Юра, хлопнув ладонью по забору.
Семён коротко кивнул и пошёл обратно к мангалу. Спокойно. Уверенно.
Гости были в пути.
А ему — только дожарить.
Семён успел перевернуть шампуры, жир начал капать на угли. Дым пошёл гуще, запах стал терпким, мясным. В такие моменты даже воздух будто слипается — настолько всё пахнет едой и жаром.
Шаги по траве — он услышал ещё до того, как увидел их.
Юра шагал первым, в майке, с бутылкой пива в руке. За ним — Вера.
Она шла медленно, в светлой майке и шортах. Волосы собраны в хвост, пряди выбились, приклеились к вискам. Кожа — загорелая, но свежая. На фоне вечернего света казалась ещё теплее.
Семён взглянул на неё бегло, ничего не показал лицом. Только кивнул:
— Ну, добро пожаловать. Проходите. Не на приёме, но и без фанеры.
Юра рассмеялся:
— Да ты чё! Нам бы только мясо и чарку.
— Мясо будет. А чарка — вот, — Семён указал подбородком на стол, где уже стояла бутылка, рюмки, нарезка. Всё по-простому.
Они присели — Юра на лавку, Вера — рядом, но чуть в стороне. Села на край, выпрямив спину. Локти положила на колени, взгляд — на мангал. Не говорила ничего. Только слушала.
— У тебя тут как на даче у брата, — сказал Юра, оглядываясь. — Только тише.
— Потому что брат, наверное, сам шумит, — хмыкнул Семён. — А тут всё по воздуху.
Он подцепил кусок с шампура, сдул, отдал Юре.
— На пробу.
Юра взял. Горячий. Обжёг пальцы, но откусил. Замер.
— О... мать моя женщина.
Семён усмехнулся, налил в рюмки. Свою не тронул, просто протянул Юре.
— За знакомство?
— Конечно, — поднял тот, чокнулся. — Ну, теперь ты наш человек.
Вера взяла свою рюмку, но не выпила. Просто держала в пальцах, тёплых, с короткими ногтями. Смотрела на мясо. Потом — на Семёна. На секунду. Не в упор. Скользнула взглядом — но заметно.
Семён поймал этот взгляд. Не ответил. Только перевернул шампур.
Шашлык дожаривался.
А между ними — только начинало пахнуть дымом.
Они ели медленно. Не спеша. Мясо было сочным, с дымком, с лёгкой корочкой. Семён жарил, как умел — не «для фото», а как для себя. С хрустом, но чтоб внутри мягко. Вера сидела чуть в стороне, ноги поджала, рюмку держала, но не пила. Смотрела то на стол, то в огонь, то исподлобья — на обоих.
Юра быстро освоился. Говорил много, громче, чем надо. Пиво пил после рюмки, закусывал хлебом с луком, чавкал слегка. Но в голосе не было злобы, просто — такой человек.
Семён слушал больше, чем говорил. Кивал, поддакивал, вставлял короткое «угу», «ясно», «бывает». Смотрел на мясо. Но слышал всё.
Юра рассказывал, как в городе работал — в охране, потом в снабжении. Всё «на складах да с бумагами». Смешно махал рукой, когда говорил про бывшую жену — «та ещё штучка».
Говорил, что с Верой всё спокойно:
— Без истерик. Без вот этого бабского. Живём, как люди. Она у меня не капризная. Пашет, как лошадь, и не ноет. А я за ней, как могу.
Говорил с уважением. Грубовато, но честно.
Иногда посматривал на неё с ухмылкой — как бы между делом. Она не реагировала. Сидела молча, будто её это не касалось.
Семён видел — привыкла.
Юра рассказывал, как копили на участок. Что у города устали. Что решили жить «на земле». Про ремонт, про кран, который течёт.
Про работу:
— Сейчас пока так, туда-сюда. Подвожу, помогаю, что предложат — то и беру. Без понтов. Главное — чтоб Вера рядом. А всё остальное — наживное.
Семён слушал и кивал. В какой-то момент налил себе рюмку, выпил. Положил кусок мяса в рот. И только потом — негромко, почти мимоходом — заговорил сам.
Семён слушал молча. Мясо переворачивал точно, не торопясь. Пил мало, говорил ещё меньше. Но когда очередь дошла до него, заговорил — просто, без напускного:
Живёт
Порно библиотека 3iks.Me
996
18.06.2025
|
|