Долги или как жена стала шлюхой (Полная версия)- Читать онлайн

это твоё. Всё, что осталось от любви — теперь фетиш. Наслаждайся." Он видел пирсинги, татуировки, кольца, следы, цепочки, выжженные надписи. Всё это — чужие следы. Чужие руки. Чужие фантазии, воплощённые в теле, которое когда-то шептало ему "я люблю тебя", а теперь механически произносило фразы для клиентов. И всё же — возбуждение било в виски. Не как желание. Как болезнь. Как симптом чего-то испорченного внутри него самого. "Ты ведь сам её не остановил. Ты сам позволил ей идти туда. Сам отвернулся, когда она шла на работу ночью. А теперь смотришь — и тебе встаёт." Мерзость этого понимания только подливала масла в огонь. Он ненавидел себя за это, но не мог не чувствовать. Лицо Ласки — словно рекламный баннер с порносайта. Улыбка — отточенная. Бёдра — нарочито выставлены. Грудь — подана вперёд, как товар. Она стояла, ждала команды. И его тело хотело — несмотря на всё."Что со мной не так?" — думал он.

"Или всё было не так с самого начала?"

Он чувствовал не только похоть — он чувствовал власть. Страшную, грязную, опасную. Он мог сейчас взять её. Она не скажет "нет". Она не будет плакать. Она будет выполнять, улыбаясь. Она будет делать всё — потому что не умеет иначе.Он хотел уйти. Но ноги не слушались. Он хотел обнять. Но руки хотели раздвинуть. Он хотел закричать. Но язык прикипал к нёбу, будто ждал, когда ей разрешат стонать. И пока Ласка стояла, с идеальной осанкой, в напряжённой покорности, он понимал одно: в нём самом тоже что-то умерло. Не вместе с Верой. А раньше. Ольга не просто сломала его жену. Ольга вытащила наружу то, что прятал он сам.И теперь — он не знал, кого ненавидит больше: её… или себя. Он хотел убить Ольгу. Но не быстро. Не просто ножом в горло или пулей в затылок. Он хотел заставить её пройти весь этот путь. Убрать ей имя. Вколоть ей в губы яд. Заставить её шептать «Хозяйка» кому-то, кто будет плевать ей в лицо и называть её вещью. Он хотел, чтобы она жила. Жила — как Ласка. В кандалах из собственной империи. Он понял, что месть — это не про возвращение Веры. Её уже нет. Это про баланс. Про справедливость. Про страх в глазах той, кто считал себя неприкосновенной. Ольга не уйдёт красиво. Ольга не сгорит в таинственном пожаре. Он не позволит ей умереть быстро. Он сделает с ней то, что она сделала с Верой — медленно, методично, бесславно. Он заставит её имя исчезнуть со всех уст, кроме тех, кто будет шептать его с отвращением. Пока Ласка стояла перед ним — как трофей, как руины человека, — он уже писал в голове её эпитафию.

"Ты думала, что создаёшь игрушку. А создала повод тебя уничтожить."

Машина катится по ночному городу. Фары заливают улицы медленным светом, за окнами мелькают фонари, вывески аптек, редкие такси. В салоне — тишина, в которой слышно, как посапывает двухмесячная София в переносной люльке на заднем сиденье. Рыжие пряди выбиваются из-под чепчика, крошечные кулачки сжаты, как будто даже во сне она держится за что-то. За жизнь, наверное. Вадим ведёт машину. Пальцы на руле чуть побелели от напряжения. Он не смотрит на пассажирское сиденье. Боится. Потому что там — она. Ласка. Или Вера. Или никто из них. Она сидит, сложив руки на коленях, в непривычной для живого человека позе — без движения, без тяжести в плечах, без дыхания. Только взгляд, направленный вперёд. Макияж ещё не смыт. Губы блестят. Пирсинг чуть звенит при повороте головы. На шее — тонкий ошейник. Татуировки выглядывают из-под ткани: на ключице, на внутренней стороне бедра, на животе. Каждая — напоминание. Или приговор.

— Ты... — начинает Вадим, но не знает, что сказать. — Всё в порядке?

Она поворачивает голову. Говорит ровно:

— Да, Вадим. Я не испытываю боли. Температура тела в норме. Ощущения стабильны.

Он сжимает губы.

— Не надо как робот. Просто скажи, как ты.

Она смотрит прямо.

— Я... тёплая. Мне не холодно. У меня между ног немного липко, но это нормально. После последнего... — она замолкает, будто вспоминает, что не на съёмке.

Вадим резко дёргает руль. Машина чуть отклоняется влево.

— Всё, достаточно, — сквозь зубы. — Не надо этого говорить. Ты не на смене. Ты... с семьёй.

Она замирает. Пальцы медленно двигаются. Она опускает взгляд.

— Семья, — повторяет тихо. — Это... я помню. У нас была кухня. Белая. С серыми ручками. Я жарила сырники, ты говорил, что они как у твоей мамы. Я… я тогда забыла посолить. А Лида засмеялась. Я помню её смех. Он был звонкий, как колокольчик. Как… как звук пирсинга, только не мерзкий.

Пауза. В машине становится душно.

Я... помню, что была Вера. Но теперь в голове — сплошная липкая каша из хлюпающих звуков, когда слишком много спермы вытекает обратно на простыню; солёного привкуса чужих яиц на языке, прогорклого и тошнотворного; боли ануса, когда клиенты не ждали, пока смазка подействует; удушливого запаха пота, мочи и сперти в "комнате для групповых", где мылись раз в неделю; металлического привкуса, когда били членом по губам. Я не знаю, были ли там дни недели — только бесконечные смены: "утренние" клиенты, торопившиеся перед работой и требовавшие "быстро и без нытья"; "обеденные", заставлявшие глотать, пока они ели свои сэндвичи; "ночные" —

Порно библиотека 3iks.Me