Синий бархат (Главы 1 - 8)- Читать онлайн

ягодицы, потом палец смазал колечко моей дырочки. Это мазь, как сказал полковник. Его пика протискивается между моими щечками, в мой задний портал, но теперь я уже не новичок, поэтому расслабляюсь и приоткрываю ему свое основание. Гость удовлетворенно вздыхает, заполняя собой мой задний проход.

— Великолепно, — выдыхает он. — Ты великолепная девушка. Теперь сожми меня немного. Да, вот так, прекрасно.

Начались ритмичные движения. Я не шевелюсь, и не думаю ни о чем ином, кроме как о долгих продолжительных толчках мужчины позади меня. Потом чувствую его извержение, ощущаю его жидкость, стекающую по моим ногам. Легкое скольжение назад, когда он извлекал свой орган, — и вот он касается пальцем моей розочки, нежно лаская ее и удовлетворенно посмеиваясь, пока она, наконец, не смыкается.

Когда мы с полковником вернулись к отцу, тот улыбнулся.

— Может быть, нам пора отправляться обратно?

Это был последний раз, когда я оставалась наедине с полковником Доусоном. По возвращению домой мы увидели, что из Суррея вернулась моя мать. Тем же вечером был организован прощальный ужин на четверых. Казалось, моя матушка была рада присутствию полковника, и непрерывно рассказывала о своем кузене в Дели. Мой отец, напротив, был погружен в раздумья. Затем в гостиной зашел разговор о предстоящем сезоне. Мать заявила, что ее поездка в Суррей была утомительной.

Ночь прошла без каких-либо значимых событий, и на следующее утро полковник Доусон уехал в карете, чтобы успеть сесть на поезд до Лондона.

III

— Как вы божественны! — восклицает мистер Хоули.

Он только что вошел. Я сижу в кресле одна, в одиночестве, в маленькой гостиной в его большом доме на Сассекс Гарденс, [фешенебельная улица в районе Паддингтон, в центре Лондона] и думаю о Найджеле, своем муже. Дрожу ли я сейчас? Мне не хочется дрожать под взглядом мистера Хоули.

На вид он крепкий, красивый мужчина. Высокая, статная фигура, решительный взгляд. Взгляд, который олицетворяет у человека успех. А успех — это и есть мужчина. Он стоит у камина, приняв мужественную позу. Подбородок высоко поднят, рот сжат, усы подкручены, глаза неотрывно смотрят на меня.

— Более чем изысканно, не находите? Я знал, что вы что-то из себя представляете, но это больше, чем я ожидал увидеть.

И что же мне сейчас делать? Я что, девочка-подросток, чтобы поддаваться на эту неприкрытую лесть? Хозяин дома улыбается. Его губы приветливо изгибаются, но взгляд серых глаз остается твердым. В них вообще нет мягкости. Я отворачиваюсь в сторону, и смотрю на карту Африки на стене, на этот старый пожелтевший лист за стеклом.

— В таком случае, я рада, что превзошла ваши ожидания.

Он усмехается.

— Вы нашли карету удобной?

— Да.

— Вы не должны быть сложной, миссис Денби. У нас не должно возникать сложностей.

Затем он заговорил о погоде, потом вспомнил о Найджеле. Сказал, что я должна смириться со всем этим, принять все вещи, как они есть. Комната маленькая, не совсем напоминает гостиную, темные шторы задернуты. Захламлена памятными вещицами — на стенах коричневые фотографии с рядами школьников с белыми воротничками; большой диван перед камином; стол с сифонами и бокалами; рядом еще один столик с коробками сигар и сигарет...

В уме я представляю его в парике барристера, [одна из двух категорий адвокатов в Великобритании, которые ведут юридические дела] как он стоит и размахивает руками, словно щупальцами, когда делает заявления перед судом, и приводит свои аргументы. Сейчас он изучает меня. Меня, свою новую заключенную.

— Вам не кажется, что в комнате слишком жарко, миссис Денби?

— Что?

— Я спросил, не кажется ли вам, что в комнате слишком жарко.

— Не знаю.

— Я бы хотел, чтобы вы разделись. Хочу на вас посмотреть.

Я застыла на месте. Штора шевельнулась или мне показалось? На мгновения все замерло, нет никаких звуков, кроме тиканья обращенных ко мне больших старых часов.

— Я обязана это делать?

Следует мягкий смех.

— Да, вы обязаны. Уверен, ваш муж сообщил вам об этом; ведь это касается ожиданий. У меня есть свои ожидания, а у вас — свои. Они есть у всех нас, не так ли?

Его глаза требовательны, но лицо остается бесстрастным. Несомненно, хозяин дома — человек, привыкший к проявлению повиновения. Одна рука заложена у него в карман, и он выжидает.

И вот я поднимаюсь. Выбора не осталось; у меня не осталось ничего, кроме этого жеста, этого вставания с кресла. Мои пальцы касаются пуговиц, маленьких крючочков, которые хранили в тайне мои секреты. Моя одежда спадает — гаун, камиза, [гаун — английская мужская и женская выходная одежда; у женщин — верхнее платье из тяжёлой цветной ткани с расходившейся спереди юбкой, приоткрывавшей нижнее платье из узорчатой ткани; камиза — тонкая женская нательная рубаха] мои панталоны. Не очень изящное раздевание — я привыкла к служанке, а теперь у меня нет ничего, кроме собственных пальцев. Избегая взгляда стоящего напротив мужчины, я остаюсь стоять в одних чулках и высоких ботиночках, с подвязками вокруг бедер. Моя кожа согревается жаром каминного огня.

Я стою обнаженная перед этим человеком, одним из барристеров Найджела, и смотрю на пожелтевшую карту Африки. В камине потрескивает огонь, и от этого треска я вздрагиваю. Адвокат доволен?

Он что-то бормочет, обходя вокруг меня, и изучая мое сложение.

— Как вы прекрасны! Поистине, прекрасны! Какое великолепное видéние.

Я чувствую жар на своем лице, и трепет в своей груди. Найджел всегда говорил, что у меня отзывчивые соски. Ему нравится их сосать, нравится, когда сосок твердеет и

Порно библиотека 3iks.Me