признание. Это был выдох, стон, полный стыда и странного облегчения.
Тася вдруг повернулась к нему и прижалась всем телом. Теперь его член касался ее упругого живота.
— Ты любишь маму? — ее шепот был так близко, что губами она почти касалась его лица.
Сколько раз он обнимал дочь, целовал ее в губы. Но сейчас он чувствовал совсем другое.
— Люблю... — прошептал он, и в этом признании была вся его боль и вся его порочность. Он чувствовал, как рушится последняя стена, как тает запрет. Дышать стало нечем. Но было так сладко.
— И тебе нравится, когда она с другими? — на этот раз в ее голосе прозвучал не детский интерес, а что-то иное, знающее и дразнящее.
Иван закрыл глаза. Он чувствовал каждой клеточкой себя ее молодое тепло, ее запах, смешивающийся с ароматом Катиных духов на подушке, упругость ее тела, прижатого к его члену.
Мир сузился до точки невозврата, до этого сладкого, запретного края.
— Да... — выдохнул он, и это слово, наконец, развязало ему руки. Он не отодвинулся. Он позволил себе ощутить всю полноту этого греховного контакта, и волна жгучего, всепоглощающего облегчения накрыла его с головой. Дороги назад не было. И он уже не хотел ничего искать.
Больше Тася ничего спрашивать не стала. Тягучее молчание, густое и сладкое, как мед, стало их единственным диалогом. Они просто лежали, и Иван, затаив дыхание, ловил каждый шорох, гадая, спит ли она.
Ответ пришел сам собой.
Когда в прихожей щелкнул ключ, Тася сорвалась с кровати и юркнула за дверь, словно ждала этого сигнала. До Ивана донесся приглушенный шепот — обрывистый, на грани слышимости. Слова не складывались в смыслы, но в их шипящей интимности крылось обещание чего-то неотвратимого.
Иван вскочил. Он едва успел накинуть на голое тело халат, как дверь медленно отворилась. Напряжение и предвкушение чего-то невероятного повисло в спальне.
В проеме стояли они. Катя и Тася. Словно две ипостаси одного желания. Жена смотрела на мужа влажным, томным взглядом, полным немого приказа.
«Неужели сейчас будет тот самый разговор?» — пронеслось в голове у Ивана. Вот её способ «обсудить» всё с дочерью?
Всё напоминало затишье перед бурей. Гробовую тишину момента нарушало лишь размеренное тиканье часов, отсчитывающих секунды до неизбежного.
Катя, не отрываясь от Ивана взглядом, молча кивнула дочери в сторону их супружеского ложа.
Тася, послушная и стремительная, взлетела на кровать и уселась, поджав ноги, как в первом ряду в театре, будто сейчас начнется главное представление её жизни.
Дождавшись, пока дочь усядется, Катя переступила порог.
Иван попытался что-то вымолвить, но она лишь приложила палец к своим влажным губам, заставляя его проглотить вопрос. Её молчание было красноречивее любых слов.
Она прошла мимо застывшего в немом ожидании мужа, двигаясь с томной, ленивой грацией кошки, сытой и довольной. Её волосы пахли ветром и чем-то неуловимо чужим. Короткое черное платье сидело на ней с вызывающей небрежностью, будто кто-то спешно одевал её в темноте чужого подъезда.
В нос Ивану ударил пьянящий коктейль запахов: красное вино, незнакомый мужской парфюм и пряный, знакомый до дрожи аромат её возбуждения, смешанный с запахами её и чужого пота. Этот запах был воплощением её измены, и он сводил его с ума.
Она молча швырнула сумочку на стул и, игнорируя его, прошла к окну, оставляя за собой шлейф развратного обещания. Иван, как загипнотизированный, поплелся следом.
Катя спиной к нему задернула шторы, погрузив комнату в полумрак. Лишь одна узкая полоса света падала на Тасю, освещая её завороженное лицо.
С театральной медлительностью Катя провела ладонями по своим бедрам, будто вспоминая, как еще час назад эти бедра ласкали крепкие руки ее любовников. Затем она обернулась. Её взгляд, тяжелый и мутный от желания, пронзил Ивана насквозь.
Он сделал шаг вперед, посмотрел на Тасю, застывшую на краю кровати, и, не в силах совладать с собой, протянул вперед руки к молнии на платье жены.
Ткань расстегнулась, обнажая ее спину — гладкую, без лямок лифчика, со следами свежих засосов. Маленькое черное платье соскользнуло на пол, открыв взгляду её стройные ноги в чулках, подтянутых к самому поясу. Нижнего белья под ним не было.
Катя повернулась к мужу с вызовом, демонстрируя всю карту своих утех: грудь, отмеченную укусами, влажную щель между ног, тёмные ореолы с набухшими, требовательными сосками.
Не проронив ни слова, Иван, не помня себя, рухнул перед женой на колени. Его дрожащие руки обхватили её щиколотки, а губы прильнули к горячей коже, впивая смесь запахов улицы, чужих духов, её сока и чужого семени.
— Я люблю тебя, — прохрипел он, целуя её икры и поднимаясь всё выше, к источнику этого порочного аромата.
Катя запрокинула голову, вцепилась пальцами в его волосы. Её взгляд скользнул по Тасе, по её широко раскрытым, горящим в полутьме глазам, и она сильнее прижала лицо мужа к своей промежности, прямо к этой распахнутой, влажной плоти.
Его язык жадно обвил её воспаленный от чужих членов клитор.
— Да, вот так, мой хороший... — прошептала она, и в шёпоте слышался стон. — Чувствуешь, как они меня ласкали там? Чувствуешь, как я истекала от их толстых членов?
— Папа... лижет маму... там, где были эти дяди? — тихо, но внятно прошептала Тася, не отрывая от них взгляда.
Иван изо всех сил старался не смотреть на дочь. Он падал в этот омут, боясь своими взглядами спугнуть Тасю.
Катя оттолкнула Ивана, взобралась на кровать и легла на спину, бесстыже раздвинув ноги. Её киска, припухшая от недавних вторжений, сияла влагой,
Порно библиотека 3iks.Me
839
04.09.2025
|
|