Сучка ОФА. Эволюция чувств- Читать онлайн

меня на кровать, как на алтарь, и опустился между моих ног. Его язык был нежным, ласковым и безжалостно точным, он вылизывал меня, ласкал, изучал каждую складку, доводя до исступления, пока я не закричала от наслаждения, не стесняясь, не сдерживаясь, потому что здесь, в нашем святилище, мне было можно всё. Я впилась пальцами в простыни, аромат которых был знаком и любим, и чувствовала, как всё мое существо растворяется в этом медленном, методичном поклонении.

Затем он вошёл в меня. Нежно, медленно, не отрывая взгляда от моих глаз. Я видела в них свое отражение — запрокинутое, потерянное, абсолютно счастливое.

— Нравится ли тебе быть моей любимой, единственной сучкой? — шептал он, двигаясь внутри меня с невыносимой, сладкой, почти медитативной медлительностью. Каждое движение было обжигающе глубоким и полным.

— Да... о, боже, да... — стонала я, обвивая его ногами, впиваясь пальцами в его мощную спину, чувствуя под ладонями игру напряженных мышц.

— Ты моя самая лучшая, самая талантливая, самая красивая сучка на свете?

— Твоя! Только твоя! Всегда твоя! — мой голос сорвался на высокий, сдавленный визг, когда он вошел глубже, заполнив меня полностью.

И тогда, на самом пике этого блаженства, этой всепоглощающей нежности и полного признания, когда наше дыхание слилось воедино, я подняла к нему глаза, полные слез абсолютного счастья, и выдохнула то, что просилось наружу уже давно, рожденное этой безумной близостью и благодарностью:

— Возьми меня в попу. Пожалуйста. Я готова. Я хочу быть твоей полностью. Сегодня. Сейчас. Я хочу отдать тебе всё.

Он замер надо мной. Его глубокие, темные глаза, только что подернутые дымкой страсти, стали серьезными, в них мелькнула тень какой-то древней, животной печали и бесконечной снисходительности. Он мягко, почти с отеческой нежностью, положил руку мне на щеку, большим пальцем поймав слезу, скатившуюся по виску.

— Нет, моя хорошая. Не сегодня.

Во мне всё сжалось от внезапной, детской обиды и жгучего непонимания. Почему? Я же готова! Я так старалась, я преодолела себя, я всё сделала правильно! Моя нижняя губа предательски задрожала.

— Это, — сказал он тихо, целуя мои соленые слезы, — как самый первый раз. Всё должно быть совершенно. Идеально подготовлено. Я не причиню тебе боли. Я не испорчу этот прекрасный, совершенный вечер. Ты заслужила сегодня только ласку. Только нежность. Только любовь.

И тогда я расплакалась по-настоящему, глубоко и безнадежно. Не от боли, не от унижения. От его бесконечной, неподдельной заботы. От осознания того, что он, этот строгий, всевластный творец, думал обо мне, о моем теле, о моих ощущениях, больше, чем о своем собственном желании, о своей власти. Он защищал меня. Даже от меня самой. Он берёг свое самое ценное творение.

Я прижалась к нему, рыдая ему в грудь, а он гладил мои волосы, целовал макушку и шептал успокаивающе, как ребенку, пока мои рыдания не сменились прерывистыми всхлипываниями, а затем и тишиной, в которой было слышно только биение наших сердец:

— Всё в свое время, моя хорошая. Всё в свое время. Ты и так уже вся моя. Каждая клеточка. Навсегда.

Глава 19. Эксперимент

Это был интересный эксперимент. Апофеоз всего, чему я её научил. Последний рубеж, после которого стыд должен был быть окончательно и бесповоротно изгнан, сожжён в горниле тотального послушания и выставлен напоказ.

Офелия стояла в прихожей, полностью обнажённая. Холодный воздух квартиры мурашками пробегал по её коже. Только чулки с ажурными резинками, впивающимися в нежную кожу бёдер, лаковые туфли на высоченном, смертоносном каблуке — и новая, специально приобретённая для этого вечера пробка. Силиконовая, обтекаемой формы, с мягкой светодиодной подсветкой, мерцающей изнутри её тела смутным, зазывным розовым светом. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалась готовая сорваться в панику решимость. Зрачки были расширены до черноты, в них плескался животный ужас и жажда одобрения.

— Надень, — я протянул ей длинный, тёмный плащ из тяжёлого кашемира. Она послушно закуталась, и дорогая ткань скрыла её наготу и смущение, оставив снаружи лишь острые носки туфель и блестящие взгляд.

Поездка в машине была важной частью ритуала. Она сидела на пассажирском сиденье, закутанная в плащ, поджав ноги, и смотрела в ночное окно, по которму стекали отражения уличных огней. Я вёл машину одной рукой, другой положив ей на колено, чувствуя под пальцами через тонкую ткань тонкую, непрекращающуюся дрожь, бегущую по её коже. На светофоре я повернулся к ней.

— Открой рот.

Она повиновалась беззвучно, и я ввёл два пальца ей в рот, проверяя её, как проверяют лошадь перед покупкой — на податливость, на влажность, на готовность принять постороннее тело без малейшего сопротивления. Её язык немедленно обвился вокруг моих пальцев, горячий и шершавый, её губы сомкнулись, создавая вакуум. Она сосала их с тихим, похожим на мурлыканье звуком, глядя на меня в полумраке салона преданными, блестящими от слёз глазами. Это был её немой, инстинктивный способ сказать «спасибо» за доверие, за этот вызов, за саму возможность доказать свою преданность.

Я припарковался на пустынной окраинной парковке, где свет фонарей был редким и призрачным. Прежде чем выйти, я достал пульт и активировал устройство внутри нее. Сначала она лишь вздрогнула от тихого щелчка, но когда мягкий розовый свет залил салон машины, отражаясь в её широких глазах, на её лице расцвела смесь шока и детского, почти магического восторга.

— Он... светится, — прошептала она, с благоговением глядя вниз, откуда исходило это смутное, интимное, постыдное сияние.

— Ты светишься, —

Порно библиотека 3iks.Me