Сучка ОФА. Эволюция чувств- Читать онлайн

— сказал он, открыв багажник. Я на четвереньках вскарабкалась внутрь, на заранее застеленную клеенку. Он сел за руль, и мы поехали. Я лежала на боку, свернувшись калачиком, чувствуя, как его сперма и моча просачиваются из меня и растекаются по холодной поверхности.

Домой я вошла на четвереньках. Он провёл меня прямо в душ. Включил тёплую воду и начал отмывать. Сначала лапки, потом живот, потом спину. Смывал с меня пыль, траву, пот, следы нашего ритуала. Его движения были методичными, заботливыми. Он мыл свою собаку после долгой прогулки. И я виляла своим мокрым хвостом от счастья, тыкаясь мокрой головой в его ноги.

Он вытер меня большим пушистым полотенцем, высушил феном шерсть на моём парике и на хвосте. И повёл в спальню. Не на цепь. К себе в кровать.

— Хорошая сучка, — прошептал он, обнимая меня. — Моя хорошая, самая лучшая сучка.

И я заснула у него на руках, счастливая, чистая и полностью принадлежащая ему, его сперма и моча оставались во мне. Его Офа. Его зверь. Его любовь.

Глава 25: Режим

Наши прогулки в парке стали практически ежедневным ритуалом, священнодействием, повторяющимся в предвечерние часы, когда солнце уже почти касалось горизонта и длинные тени сливались в единую бархатистую пелену. Мне нравились эти вылазки в сумерках, когда воздух становился прохладным и звонким, наполненным ароматом хвои, влажной земли и дымком далёких костров.

Я наблюдал, как с неё спадает всё человеческое, вся наносная шелуха цивилизации — сначала неуверенность в движениях, затем самоконтроль, наконец, сама мысль. Оставалась лишь суть — послушное, жаждущее одобрения животное, прекрасное в своей чистой, неосложнённой природе. Мы шли по извилистым тропинкам, минуя заросли папоротника и корни деревьев, вылезшие на поверхность, и с каждым шагом её движения становились всё плавнее, увереннее. Она всегда получала несколько мощных оргазмов — скуля и дрожа подо мной, или облизывая меня с благоговением, или когда я просто фистинговал её прямо на земле, под сенью старых клёнов. После этого она лежала у моих ног, тяжко дыша, с остекленевшим от блаженства взглядом настоящего зверя, в чьих глазах угасали последние отсветы заката.

Я всегда тщательно отмывал её после этого — не только из гигиенических соображений, но и как завершение ритуала. Сначала в душе, с шампунем, пахнущим кедром, и мягкой мочалкой, смывая с её кожи пот, землю и запах секса, который смешивался с хвойной смолой. Особенно тщательно я промывал её изнутри специально приобретённым мягким ершиком, чтобы не повредить нежную ткань. Из-за этого мытьё заметно затягивалось, продлевая отголоски её оргазмов. Потом я аккуратно расстёгивал ремни, снимал наколенники и перчатки-лапки, массируя затекшие мышцы, возвращая чувствительность онемевшим участкам кожи. И мы ложились спать вместе. Но у неё появилась странная, милая привычка: по утрам я обнаруживал её на другом краю кровати, у меня в ногах, обнявшей мои икры руками и прижавшейся к ним щекой, точно щенок, ищущий защиты и тепла, а за окном лишь занималась заря, и птицы начинали свой утренний хор.

Чтобы она чувствовала себя увереннее во время наших «прогулок», я купил ей специальную беговую дорожку с мягким, амортизирующим покрытием, которая стояла в углу нашей спальни. По её же собственной просьбе. Она тренировалась бегать на четвереньках по утрам, отрабатывая плавность движений, выносливость, укрепляя мышцы спины и плечевого пояса. Днём она была человеком — ходила на двух ногах, занималась музыкой, репетировала; её пальцы летали по клавишам рояля, извлекая сложные, полные страсти аккорды. Но с наступлением вечера, когда тени удлинялись, что-то в ней переключалось. Она подползала ко мне, терлась щекой о мою ногу и смотрела умоляюще, безмолвно прося зафиксировать ей ноги ремнями, чтобы снова опуститься на четвереньки и ощутить под ладонями шершавость паркета вместо привычного пола.

Она вживалась в роль с упоением, всей душой. Притворялась собачкой: лаяла (по-своему, тихо и поскуливая, но с искренним старанием), тыкалась носом в мою ладонь, «просила» еду, и я клал её ужин — кусочки запечённой курицы, овощи — в специальную металлическую мисочку с изящной гравировкой «Офа». Она ела с неё, низко наклонив голову, и это зрелище — её сгорбленная спина, беззвучное движение губ, преданный взгляд, устремлённый на меня снизу вверх, — почему-то не вызывало во мне отвращения, лишь тёплую, собственническую нежность, смешанную с лёгкой грустью. Мне нравилось, что она полюбила это. Не просто терпела как часть нашего странного договора, а именно полюбила — всей своей искренней, преданной натурой.

Но кульминацией, истинным апофеозом нашего симбиоза был наш ежемесячный выезд в загородное поселение, в дом, скрытый от посторонних глаз вековыми соснами. Два дня полного погружения, два дня, когда время замедляло свой бег, подчиняясь нашему ритму. На эти двое суток она полностью становилась моей сучкой — в прямом и переносном смысле. Она передвигалась только на четвереньках по холодному кафелю и тёплому дереву пола, старалась не говорить, общаясь со мной взглядами, жестами, тихими звуками, которые были красноречивее любых слов.

Я, вдохновлённый её рвением, начал дрессировать её различным трюкам, превращая наши занятия в своеобразный танец. Она была удивительно способной ученицей, схватывающей всё на лету. Она ловила ртом кусочки лакомств — сыра, фруктов — которые я ей бросал. Приносила в зубах мячики, аккуратно, не повреждая их. Мы даже адаптировали для игр фаллоимитатор — я кидал его, а она должна была принести его мне обратно, держа в зубах с почти церемониальной осторожностью. Это было сюрреалистичное и в то

Порно библиотека 3iks.Me