Сучка ОФА. Эволюция чувств- Читать онлайн

дна собственной натуры. Картина будто вытащила наружу и показала ей её абсолютную, животную потребность быть нужной, быть зависимой, быть моей.

И вот теперь я сижу в пустой, пропитанной запахом краски и тишины мастерской, перед этой самой копией. И передо мной встала самая мучительная дилемма моей жизни.

Что такое любовь? Что есть любовь к человеку? Или то, что между нами — это любовь не к человеку, а к идее, к проекту, к прекрасно выдрессированному, одухотворённому питомцу? Кто мы такие? Я — творец, опьянённый своей безграничной властью, наслаждающийся полным контролем над другим существом? Или я — просто мужчина, нашедший свою единственную половинку в самом неожиданном, шокирующем обличье? Она — жертва моего больного, эгоистичного воображения, сломленная и подчинённая? Или она — самая свободная женщина из всех, кого я знал, нашедшая своё глубинное, неоспоримое счастье в тотальной самоотдаче?

"Мы в ответе за тех, кого приручили." Эта фраза Экзюпери бьётся в висках, как набат. Я приручил её. Я вырвал её из обычной жизни, из человеческих условностей и норм, и сделал своей. Я взял на себя полную ответственность за её жизнь, за её будущее, за её... любовь. Да, я верю, что это любовь. Такая же искренняя, чистая и всепоглощающая, как и моя.

И я люблю её. Безумно. Всем сердцем, всей душой, всеми своими тёмными и светлыми сторонами. Люблю её на сцене, сияющую и неистовую. Люблю её на четвереньках в парке, послушную и дикую. Люблю её слёзы перед картиной и её безудержный восторг на наших ночных прогулках.

Но что делать дальше? Продолжать вести её по этому пути? Где его конец? Где та грань, за которую нам нельзя будет переступить, чтобы не потерять себя окончательно? Или... остановиться? Попытаться вернуть её к какой-то «нормальности», к миру, где люди ходят на двух ногах и не спят у ног друг друга? Но не будет ли это самым чудовищным предательством по отношению к ней, к той, кем она стала по своей воле, к её истинному «я»? Не убью ли я ту самую её суть, которую так боготворю?

Я должен принять решение. Не ради себя. Ради неё. Потому что я несу за неё ответ. Потому что я её хозяин. И потому что я люблю её больше собственной жизни, больше своего искусства, больше этой проклятой, гениальной, разрывающей сердце картины. Тишина в мастерской густеет, и в ней нет ответа. Есть только она на холсте — одинокая, ждущая. И моя обязанность — решить, вернуться к ней или оставить навсегда с пустой миской.

Глава 28: Предложение

Два дня. Сорок восемь часов тягучего, липкого ужаса. Грэм сказал, что у нас будет серьёзный разговор. Возможно, последний. От этих слов что-то ёкнуло и разбилось внутри, а потом меня скрутило такой спазмирующей волной тошноты, что я едва успела добежать до раковины. Горло обожгло кислотой, слёзы текли ручьями сами по себе, смешиваясь с водой. Я металась по квартире, как зверь в клетке, не находя себе места. Руки сами тянулись к его вещам — к свитеру, который пахнет им, краской и скипидаром, к его чашке на столе. Я прижимала их к лицу, пытаясь уловить ускользающее ощущение безопасности, и глухой, животный стон вырывался из груди. Я не знала, как себя вести — инстинкт велел спрятаться, забиться в самый тёмный угол под кроватью и завыть, завыть так, чтобы он услышал мою боль.

Он нашёл меня сидящей на полу в гардеробной, прижавшейся лбом к дверце. Его шаги были бесшумными, как всегда. Он не сказал ни слова, просто опустился рядом, и его пальцы погрузились в мои волосы, принялись медленно, ритмично почёсывать кожу за ухом. От этого простого, привычного жеста что-то дрогнуло внутри, и я бессильно обмякла, упёршись лбом в его колено.

—Всё будет нормально, — произнёл он своим низким, спокойным голосом. В нём звучала лёгкая, почти научная заинтересованность. — Ты ведёшь себя действительно как переживающая сука, когда чувствует приближение перемен. Это... интересно наблюдать.

Его слова не утешили. Они лишь подчеркнули пропасть между нами в тот момент. Он — наблюдатель, аналитик. Я — подопытное существо, чьи страхи являются частью эксперимента. Я боялась. Боялась так, как не боялась никогда в жизни. Боялась потерять его, наш мир, нашу странную, совершенную вселенную.

В воскресенье, ровно в полдень, он позвал меня на кухню. Солнечный свет резкими прямоугольниками падал на светлый паркет, пылинки танцевали в воздухе. Он усадил меня за стол. Не на пол, а на стул. Жёсткий, холодный, слишком высокий. Как человека. Сам сел напротив, отодвинув чашку с недопитым кофе. Его лицо было серьёзным, непроницаемым. И он начал говорить. Долго. О любви. О преданности. Об ответственности. О том, кто кого любит и кто кому что должен. Его слова плыли ко мне сквозь нарастающий гул в ушах. Я слушала и не понимала. А что, разве не видно? Разве не видно по тому, как я смотрю на него? Что я люблю его больше жизни? Что я дышу им? Что он для меня — солнце, воздух, земля под ногами, весь мой мир? И разве не видно, что он любит меня? По его поступкам, по его тихой, всеобъемлющей заботе, по тому, как его взгляд смягчается, когда он думает, что я не вижу.

В голове стучала лишь одна, чудовищная мысль: всё. Конец. Я ему надоела. Его великий художественный и человеческий эксперимент завершён. Он понял всё,

Порно библиотека 3iks.Me