Мамуля вернула телефон но её опустили (Полная версия)- Читать онлайн

удивлению, он как-то сам нашёл общий язык с одной девочкой, Лейлой. Она оказалась тихой и умной, они вместе делали уроки на продлёнке. Я заставила себя не устраивать истерик, не запрещать ему это общение. Хотя внутри всё сжималось от страха. А вдруг? А что, если?

Я следила за ними. Жестко. Жестоко, наверное. Контролировала каждый их шаг. Проверяла телефоны, читала все переписки. Я делала из них послушных, добрых, идеальных с точки зрения учебника мальчиков. Они не дрались, не грубили, не шалили. Они учились и помогали мне по дому. Эдик мыл посуду, Илья вытирал пыль.Я стала матерью-наседкой. Матерью-тюремщиком. Я запирала их в нашей однокомнатной студии, как в коконе, отгораживая от всей той мерзости, что была за дверью. И от той мерзости, что была во мне самой.

Это был обычный октябрьский выходной.

Серое небо, слякоть под ногами и тоскливое ощущение бесконечности этого дня. Мальчики были в школе на продленке, и я, наконец, могла позволить себе побыть одной. Не продавщицей, не матерью, а просто женщиной. Одинокой, задыхающейся в своих комплексах и запретах женщиной, закрылась в ванной. Включила воду, чтобы заглушить любой возможный звук, и уткнулась в экран телефона. Порно. Жесткое, грубое групповуха. Несколько мужиков, одна девушка. Я ненавидела себя в эти моменты, но ничего не могла с собой поделать. Мое тело, преданное мной же самой, требовало хоть какого-то выхода. Я представляла себя на месте той актрисы. Что во мне есть? Только стыд. А у неё — власть. Власть над ними, над их желанием. Я зажмурилась, пытаясь поймать это чувство, этот миг полного, животного забвения...

И тут зазвонил телефон. Резко, пронзительно, разрывая плёнку моих больных фантазий. Я вздрогнула, чуть не уронив его в раковину. На экране — номер школы.

Сердце упало в пятки. С Ильёй? С Эдиком? Что-то случилось.

— Алло? — мой голос прозвучал сипло и неестественно.

— Анна Леонидовна? — голос классной руководительницы Эдика, женщины суровой и безапелляционной. — Срочно приезжайте. У вас ЧП. Ваш Эдуард устроил драку.

Мысль промелькнула мгновенная, идиотская: «С кем? Он же не дерётся. Я запрещала». Я всегда внушала им: драться — последнее дело. Сила в голове, а не в кулаках. Хотя я видела эти странные мозоли на его костяшках, от чего закатывала истерики. Но Эдик, упрямый, как его отец Игорь, отмалчивался и делал по-своему.

— Драку? Что вы? Он же... — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

— Он же чуть не забил до смерти старшеклассника, вот что он! — учительница почти кричала в трубку. — Приезжайте немедленно! Решается вопрос о дальнейшем его нахождении в школе!

Я не помню, как я добиралась. Кажется, я летела. В голове стучало: «Чуть не забил до смерти». Это про моего сына? Про моего тихого, послушного Эдика, который моет посуду и делает уроки? Это невозможно.

В школе меня ждала картина. Эдик сидел на стуле в коридоре возле кабинета директора. Весь взъерошенный, рубашка порвана на груди, под глазом зацветает синяк. Но он не выглядел напуганным или расстроенным. Он сидел с каменным, непроницаемым лицом, уставившись в пол. И в его сжатых кулаках, в напряженной спине угадывалась не детская, а звериная ярость, которую он с трудом сдерживал.

Рядом, окружённая толпой учителей и какого-то краснолицего мужчины в спортивном костюме, рыдала его подружка, Лейла.

Мне всё объяснили, уже крича друг на друга и перебивая.

Если кратко: у Лейлы есть старший брат-старшеклассник. Ему не нравилось, что его сестрёнка дружит с «этим». Он запрещал, угрожал. Но они продолжали общаться тайком. И сегодня этот брат с парой своих дружков подловил Эдика в спортзале после уроков. Начали задирать, отбирать рюкзак, толкать. Видимо, хотели просто попугать, поставить на место.

Но не тут-то было.

— Ваш сын, Анна Леонидовна, — с ледяным презрением в голосе сказала завуч, — проявил недопустимую, звериную жестокость. Он... он набросился на них. Особенно досталось старшему брату. Сломал нос, сотрясение под вопросом. Его еле оттащили.

Я смотрела на своего сына. На его сжатые кулаки с теми самыми мозолями. И сквозь шок и ужас во мне копошилось какое-то дикое, первобытное чувство страха. Он не полез в драку первым. Он защищал себя. И, возможно, её.

Но я тут же задавила это чувство в себе. Я — мать. Я должна быть на стороне порядка, правил, учёбы.

— Эдик! — мой голос дрогнул. — Как ты мог! Я же сотню раз говорила!

Он медленно поднял на меня глаза. В них не было ни раскаяния, ни страха.

— Он первым полез, мам. Они из-за Лейлы решили, двое на одного, налететь...

Я уже не слушала Эдика.

В ушах стоял гул. Вся моя злость, весь стыд за свою подъездную историю, вся усталость от борьбы с этим миром вылились на него. Я тащила его за руку по серым улицам, несясь в потоке своих мыслей и страхов.

— Я тебе столько раз говорила! — шипела я, не обращая внимания на прохожих. — Драться — это для быдла! Для этих... — я махнула рукой в сторону компании бородатых мужчин, лениво переговаривающихся у ларька. — Сила в голове! Надо думать! Учиться! Быть выше этого! Я тебя не для того растила, чтобы ты по подворотням чуть ли не до смерти людей забивал!

Он молчал, упрямо глядя себе под ноги. Его молчание злило меня еще сильнее. Почему он не оправдывается? Почему не плачет? Почему он смотрит на меня как взрослый на дуру?

Мы уже

Порно библиотека 3iks.Me