Синий бархат (Глава 11)- Читать онлайн

Холодный серый день; такой же одинаковый, как и все эти неопределенные дни.

За завтраком миссис Хоули хранит молчание. Завтрак здесь — это целый ритуал: тосты, мармелад и неизменная тишина. Горничные молчат, только снуют туда и обратно по комнате, словно они только белые фартуки, плывущие по воздуху.

В этом утреннем столе нет ничего необычного, просто две женщины и один мужчина начинают свой обычный день в Лондоне. Конечно, у нас бывают и развлечения, те же вечера за фортепиано с Шуманом, [немецкий композитор, педагог и влиятельный музыкальный критик. Широко известен как один из выдающихся композиторов эпохи романтизма] однако обычно в доме царит безмолвный порядок. В залах тихо, разве что слышно шуршание слуг; этих горничных, влачащих свое незавидное существование.

Мне не удается избежать взгляда Джепсона. Он всегда смотрит на меня, и уйти от этого нет никакой возможности. Но он никогда не улыбается, — если бы он улыбался, я бы не выдержала. Интересно, этот человек вообще улыбнется когда-нибудь? Впрочем, на данный момент достаточно его взгляда.

Миссис Хоули царствует, мистер Хоули кивает. У них свои договоренности, которые проявляются даже в тишине за завтраком. Я же думаю о груди своей хозяйки; упругих полушариях Маргарет. Иногда ей нравится, когда ее называют по имени, например, во время чаепития и вечером.

Я уже привыкла к своему служению, привыкла служить. У меня есть своя комната, где у меня есть все необходимое. Когда меня просят, я выступаю в роли компаньонки. Проявляю послушание, нагибаюсь, и преклоняюсь в этом доме. Но не так, как делают слуги — ведь я не слуга, я не призрак.

Миссис Хоули часто улыбается мне своей тонкой улыбкой — я должна получать удовольствие от своего подчинения; она настаивает, чтобы я тоже получала от этого наслаждение.

Ей нравится предлагать свой задок. Вечером, после тихого часа за карточной игрой, она призывает меня в свою комнату, чтобы я ласкала, целовала и лизала ее. Ей нравится, когда ее вылизывают, и пока я работаю своим язычком, она выгибается, стоя на коленях и разведя свои бедра.

А иногда бывает и наоборот, уже хозяйка пробует меня своими пальцами; гладит мои округлости, трогает мои потаенные места. Она любит бутон моей задней розочки; ей нравится щекотать меня, пока я не начинаю постанывать.

Бывают моменты, когда я теряю рассудок в темноте ее любовного лона, в ее рощице, когда лепестки ее нижних губок раскрываются для моего языка. Кончает миссис Хоули скупо. Она отворачивает лицо, вздыхает, и тихо дрожит, пока ее сладкий ликер капает на мои губы.

Один только Джепсон доставляет мне удовольствие. Полное и неизбывное наслаждение после полуночи, когда все остальные спят. Каждый раз я жду его, прислушиваясь к звукам в доме, дрожа от нетерпения.

Когда завтрак закончился, миссис Хоули спрашивает:

— Кларисса, тебе нравится леди Олдершоу?

Я отставляю чашку с чаем.

— Да, думаю, да.

— Ей хотелось бы обладать тобой. И если у тебя есть желание, то можешь отправляться.

— Отправляться?

— Жить с ней, разумеется.

От этого шокирующего известия я задрожала. Мистер Хоули кажется незаинтересованным; он берет газету, наверняка раздумывая о своих одеяниях.

Разве я им надоела? Я должна уехать к леди Олдершоу, потому что я им надоела? Найджел не предупреждал меня об этом.

Мои мысли возвращаются к леди Олдершоу; я вспоминаю белоснежную, словно слоновая кость, кожу ее рук, пьянящий аромат ее любовной рощицы.

Да, я отправлюсь к ней.

*****

Сказано — сделано, и я переезжаю в замок леди Олдершоу как ее услужница.

— Ты должна называть меня Эвелин.

Ее глаза смеются; она всегда так веселится, обладая мной. Мы стоим в комнате у портнихи; комнате, наполненной зеркалами, пуфами и диванчиками. В каждом зеркале видно мое отражение; повсюду мелькают отражения меня и моей новой хозяйки.

Швея становится на колени. Мне не нравятся ее глаза — по ним видно, что она насмехается надо мной. Потом она встает, касается моей груди, талии, бедер. Это что, неужели она краснеет? Эвелин улыбается, небрежно постукивая зонтиком.

Наконец портниха уходит и леди Олдершоу кладет руки мне на плечи.

— Обожаю шелк. А ты?

— Я тоже.

— Я так счастлива, Кларисса.

Я невеста, нежная невеста леди Олдершоу. Здесь, в ателье, меня балуют, украшая кружевами и шелком. Эвелин поглаживает мои губы кончиками пальцев.

— Я так увлечена тобой. — Моя новая благоволительница улыбается, показывая жемчужно-белые зубы. Затем ее пальцы покидают мои губы, и она опускает руку, чтобы погладить мой выпуклый животик, попутно нашептывая всяческие посулы на предстоящий вечер, как и обещания на предстоящие дни.

Как же она нетерпелива, вся трепещет, бормоча нежные слова в своей болтливой нетерпеливости. Она целует меня в щеку, потом в губы. Ей нравятся поцелуи, от которых перехватывает дыхание, и вот ее чувственный ротик закрывает мой, ее язык проникает между моих губ.

— Как же ты прекрасна, — шепчет моя новая хозяйка, после чего следует еще один поцелуй. И снова на моих губах оказываются ее пальцы, которые нужно целовать.

Она постоянно задает вопросы. В неожиданные моменты, посреди вздохов и стонов, она задает мне множество вопросов. Я должна признаваться в своих желаниях, я должна быть честной, я должна всегда подчиняться.

— Любовь моя, — произносит Эвелин. Я стою на коленях у ее ног, прислужница и любовница одновременно. Я должна покориться.

Возвращается портниха. Леди Олдершоу улыбается и подталкивает меня в плечо.

*****

Окна ее гостиной выходят на Итон-сквер, [прямоугольный жилой сад в лондонском районе Белгравия. Самая большая площадь Лондона] и Эвелин любит сидеть у одного из них, когда пьет

Порно библиотека 3iks.Me