Паж её величества- Читать онлайн

к Амалии.

— Распорядитесь, чтобы в тронный зал принесли лавку и выбрали самую гибкую и крепкую розгу. И чтобы все пажи и фрейлины присутствовали. Я сама положу конец этому недостойному соперничеству.

Сердце Эрика замерло. Королева... сама... Его боготворимая владычица? Для пажа это была и величайшая честь, и самый страшный час его жизни.

Через полчаса всё придворное общество пажей и фрейлин в трепетном молчании выстроилось в тронном зале. Посредине стояла лавка, а на бархатной подушке рядом лежала длинная, идеально гладкая розга. На троне восседала Катарина Строгая. Её лицо было непроницаемо.

— Паж Эрик, подойди, — разнеслось по залу.

Эрик, бледный как полотно, вышел и опустился на колени перед троном.

— Ваше видимое смирение и скрытое тщеславие стали причиной раздора среди моих служанок, — громко, чтобы слышали все, объявила королева. — Сегодня я сама возьму в руки розгу, чтобы напомнить тебе и всем присутствующим, кто в этом дворце единственная госпожа. И что любая милость, любое наказание исходят только от меня. Приготовься.

Эрик медленно подошёл к лавке. Руки слуг уложили его, обнажив бледную, испещрённую свежими и заживающими полосами кожу. В зале стояла мёртвая тишина.

Королева спустилась с трона, грациозно взяла розгу и, подойдя, провела ею по дрожащим ягодицам пажа, оценивая упругость.

— Двадцать ударов, — объявила она. — За тщеславие. За ослушание. За то, что осмелился вызвать раздор при моём дворе.

И первый удар розги, нанесённый рукой самой королевы, обжёг кожу Эрика ослепительной, незнакомой болью. Это была не ярость Ульрики и не обида Уты. Это было холодное, безличное правосудие. И в этой боли Эрик почувствовал высшее блаженство. Он был отмечен своей королевой. Это был его апофеоз.

Он не кричал. Он лишь стиснул зубы и, как подобает будущему рыцарю, терпел, сливаясь с болью в экстазе преданности. А когда всё закончилось, он поднялся и, шатаясь, подполз к ногам королевы, чтобы поцеловать край её платья и поблагодарить за великую честь.

Катарина Строгая смотрела на него с лёгким, едва уловимым интересом.

— Теперь, паж, ты по-настоящему мой, — тихо сказала она так, что слышал только он. — И помни этот урок. Целуй туфельку!

С этого дня соперничество фрейлин утихло. Но Эрик понял главное: его испытания только начинаются. И высшей наградой в них будет не милость, а новые прикосновения королевской розги.

***

Слух о том, что королева лично наказала пажа Эрика, а затем удостоила его неслыханной милости, мгновенно облетел весь замок. Для пажей и оруженосцев Эрик стал живой легендой. Они смотрели на него с благоговейным ужасом и жгучей завистью. Получить розги от самой королевы — это была высшая честь, о которой они могли только мечтать. Но быть удостоенным прикосновения к её туфельке... это было выше любого рыцарского ордена.

Эрик преобразился. В его глазах горел огонь фанатичной преданности. Каждое утро, выполняя свою обязанность «подставки для ног», он уже не просто механически подставлял спину. Нет, он мысленно благословлял тот миг, когда стопа королевы касалась его лопаток. Он чувствовал её вес не как тяжесть, а как величайшую милость. И теперь, после того как королева обувалась, Эрик не просто отползал в сторону. Он задерживался на мгновение, ища взглядом на пыльном каменном полу едва заметный отпечаток её башмачка, и, если удавалось, украдкой прикасался к нему губами.

Сначала это были тайные, робкие поцелуи. Но страсть и обожание ослепляли его. Однажды, увлёкшись, он не заметил, как за этим занятием его застала главная фрейлина Амалия. Она не сказала ни слова, лишь подняла бровь и удалилась. Эрик замер в ужасе, ожидая суровой кары за такую дерзость. Однако кары не последовало. Вместо этого на следующий день, после утреннего ритуала, королева, глядя куда-то поверх его головы, произнесла спокойным, ровным голосом:

— Говорят, ты целуешь мои следы на полу, паж. Это правда?

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он повалился ниц, прижимаясь лбом к холодному камню.

— Виноват, ваше величество! Я не смог сдержать своего... обожания. Простите мою дерзость!

В зале повисла напряжённая тишина. Ульрика и Ута переглянулись, ожидая гнева повелительницы. Но гнева не последовало. Вместо него раздался лёгкий, серебристый смех.

— Какой забавный мальчик, — проговорила Катарина. — Подойди ко мне.

Дрожа от страха и восторга, Эрик подполз на коленях к трону.

— Подними голову.

Он послушался. Королева смотрела на него с лёгким, насмешливым любопытством, каким смотрят на преданного щенка.

— Если уж твои губы так жаждут прикоснуться к тому, к чему ступала моя нога, то, быть может, им стоит дать нечто большее, чем пыль с пола.

Сердце Эрика готово было выпрыгнуть из груди. Он не верил своим ушам. Королева медленно, с царственной грацией, сняла с ноги изящный шелковый башмачок и протянула босую ногу, касаясь пальцами его подбородка.

— Целуй, — повелела она просто, как будто приказывала подать кубок.

В этот миг для Эрика перестало существовать всё: и зал, и затаившая дыхание свита, и даже боль от недавней порки. Весь мир сузился до одной-единственной точки — до божественной стопы королевы. Она была безупречна: с высоким подъёмом, изящными пальцами и кожей, напоминающей тончайший мрамор. Он склонился, и его губы с трепетом, полным благоговейного ужаса и счастья, прикоснулись к её ноге. Это было не страстное прикосновение влюблённого, а почти религиозное поклонение. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём была вся безграничная преданность его юной души.

Катарина почувствовала этот трепет. Ей, привыкшей к лести и подобострастию, эта искренняя, животворящая преданность была приятна. Она позволила ему задержаться

Порно библиотека 3iks.Me