так, что я с трудом снял ее и просто швырнул на пол и принялся сгребать в неё содержимое сейфа. Я не брал пачки, я хватал их охапками, сметая на грубый холст всё подряд. Пачки с деньгами, паспорта, конверты — всё летело в кучу. Пальцы скользили, я ронял пачки, на ощупь, почти вслепую, шаря в глубине ниши, пытаясь выскрести всё до последней купюры. Дышалось всё тяжелее. Дым, густой и едкий, заполнял лёгкие, вызывая спазматический кашель. В ушах, поверх звона, стоял нарастающий низкий гул пожара — треск дерева, зловещее шипение, будто дом агонизировал.
И тут я увидел это. Через распахнутую дверь, в конце коридора, по тёмному паркету побежала ярко-оранжевая змейка. Огонь. Он скользил очень быстро, ненасытно, пожирая всё на своём пути. Пламя дотянулось до косяка двери, и краска на нём тут же вспучилась, зашипела. Жар волной докатился до меня, высушивая слезы на щеках.
Сердце в груди оборвалось, а потом заколотилось с бешеной скоростью, выстукивая: «ПОЗДНО. БЕГИ. СЕЙЧАС ЖЕ».
Я перестал думать. Инстинкт самосохранения заглушил жадность. Я набросил полы куртки на свою добычу, судорожно завязал рукава в тугой узел, превратив её в неуклюжий, но драгоценный мешок. Голову я накрыл тем, что осталось — мокрой от пота и крови рубашкой, прижимая ткань ко рту. Кашель разрывал грудь. Я рванул к выходу, пригнувшись, прижимая к себе свой трофей. Пламя в коридоре уже бушевало, жар опалял кожу. Я бежал сквозь ад, спотыкаясь, не видя ничего перед собой, кроме клубов чёрного дыма и багровых отсветов. Ноги подкашивались. Казалось, ещё секунда — и я рухну, и огонь поглотит меня вместе с этими проклятыми деньгами. Я влетел на кухню. Здесь было не лучше — огонь пожирал занавески, плясал на столах. Трупы на полу казались островками в этом море огня. Я не бежал, я падал вперёд, выбив плечом ту самую дверь, и вывалился на гравий, на свежий воздух.
Я лежал, судорожно хватая ртом воздух, давясь кашлем, прижимая к себе окровавленную, пропахшую гарью куртку. Задыхаясь, я перекатился на спину. Тот самый коридор, по которому я только что бежал, был теперь сплошной стеной огня. Ещё две минуты — и стальные балки перекрытий рухнули бы, похоронив всё навсегда. Но я успел. Чудом.
На ватных, подкашивающихся ногах я поднялся. Адреналин отступал, сменяясь ледяной пустотой и пониманием, что нужно бежать. Сейчас. Я уже не пригибался. Какая-то животная часть мозга понимала: стрелять больше некому. Те, кто напал, ушли, забрав своё. Те, кого убили, лежали неподвижно. Оставаться здесь было смертельно опасно по другой причине — из-за пожара и тех, кто наверняка уже спешил сюда. Я, пошатываясь побежал к тому месту в изгороди, где оставил Лену. Она, увидев меня, стала выползать из своих кустов. Лицо её было серым от страха, пыли и слёз.
—Саня! — её голос сорвался на визг.
— Валим, Ленка! Быстрее, валим отсюда! — мой хриплый крик прозвучал как выдох. Я ухватил её за руку, и её холодные пальцы впились в мои. Я потянул её за собой, и мы побежали. Хорошо, что сегодня она была в джинсах, майке и кроссовках, а не в том дурацком платье и туфлях. Но бежать ей всё равно было мучительно трудно. Она спотыкалась на каждом шагу, падала на острый гравий, раздирая колени и ладони в кровь, но тут же, с подавленным стоном, поднималась и, хватаясь за мою руку, снова бежала. Её прерывистое, свистящее дыхание было мне ответом. Я искал путь к отступлению. Парадные ворота были верной смертью — там могли быть засады или, наоборот, скорая и милиция. И тут я увидел её — зияющую брешь в кирпичной ограде. Та самая дыра, пробитая чем-то тяжёлым во время перестрелки. Края её были опалены, кирпичи свешивались внутрь, как выбитые зубы. Это был наш выход.
— Туда! — я крикнул Лене, указывая на дыру, и рванул к ней, почти волоча её за собой.
Мы подбежали к пролому. Я втолкнул её вперёд.
—Лезь! Быстро!
Она, не раздумывая, полезла через груду битого кирпича, я последовал за ней, чувствуя, как острые края царапают ноги. Мы выкатились на другую сторону — в высокую, сухую траву за пределами владений Филимона. Сзади оставался дымящийся кошмар, впереди — неизвестность. Но мы были на свободе. И тут же увидели их. Четыре тела в тех же чёрных, незнакомых военных формах, что и у убитого на кухне. Они лежали в неестественных позах, образовав импровизированный периметр обороны. Видимо, группа нападавших попала здесь в засаду, устроенную телохранителями Филимона. Картина была жуткой, но времени на размышления не было.
— Бежим! — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги и дёргая Лену за руку.
Мы рванули прочь от забора, к тёмной линии леса, видневшейся метрах в ста. Эти сто метров показались километром. Ноги подкашивались, в груди кололо и казалось, что вот-вот раздадутся сирены. Лена бежала, спотыкаясь и тяжело дыша, но не останавливалась. Наконец, мы влетели под сень деревьев. Густой полог листвы поглотил нас, скрыв от посторонних глаз. Мы пробежали ещё с полсотни метров вглубь, пока я не рухнул на колени возле старой, поваленной сосны, затянутой мхом. Лена прислонилась к дереву, вся в крови и царапинах, и её начало трясти.
— Лена, не останавливайся, — прохрипел я, сам едва стоя на ногах. — Идём дальше. Немного ещё. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. Мы поплелись дальше,
Порно библиотека 3iks.Me
831
30.09.2025
|
|