Цена воспитания (Дни 1 - 2)- Читать онлайн

учительница? Что я за жена? Почему я это делаю?". Может потому, что с мужем всё слишком предсказуемо, слишком мягко. Нет искры, нет этого дикого голода, который сжигает меня сейчас. Мне не хватает адреналина, запретности, ощущения, что меня берут грубо, как шлюху, а не как хрупкую жену. Эти ученики, молодые, полные сил, с их жадными взглядами — они дают мне в фантазиях то, чего нет дома: ощущение власти и подчинения одновременно, новизну, когда тело дрожит от страха и желания. Это так грязно, так неправильно, но именно это заставляет меня течь, как никогда с мужем.

Я не выбросила дневник, а спрятала его надёжнее. Засыпая, я поняла одну простую и ужасную вещь: я больше не хотела искать автора. Я боялась его найти. Боялась, но не его разоблачения перед собой, а своего разоблачения перед ним.

С этим странным, тревожным и сладостным чувством на грани страха и возбуждения я наконец провалилась в беспокойный сон, где образы из дневника смешивались с реальными лицами моих учеников, обещая, что завтрашний день будет не менее интересным, чем сегодняшний.


****


Днём мы продолжили свои походы. Солнце пробивалось сквозь густые кроны, но тени леса казались слишком глубокими, словно скрывали что-то недозволенное. Река неподалёку журчала тихо, но настойчиво, будто подначивала заглянуть в свои мысли глубже, туда, где стыд мешался с любопытством. К 11 часам мы добрались до Иверского монастыря — величественного комплекса XVII века, окружённого соснами и озером Валдай.

Каменные стены. Надёжные, прочные. В отличие от моих собственных границ, которые после прочтения найденного дневника начали рассыпаться. Я должна быть сосредоточена на экскурсии, но в голове крутились только те, грязные сцены и фразы.

Я собрала группу у входа, где сохранились старые каменные стены, потемневшие от времени. Рассказывала с воодушевлением о монастыре: о его основании патриархом Никоном, о том, как монахи хранили реликвии — икону Иверской Божьей Матери, о суровых буднях обители в те времена. Ученики слушали внимательно, некоторые делали заметки для отчёта, другие трогали шершавые камни стен, словно пытаясь прикоснуться к истории.

Я смотрела на лица учеников, пытаясь угадать. Чей взгляд задерживается на мне дольше, чем следует? Чья улыбка скрывает знание о моей ночной слабости? Боже, я ищу автора, а сама чувствую прилив жара, вспоминая те фантазии.

Мы зашли в узкий, полутемный коридор, ведущий в восстановленную монашескую келью. Группа растянулась. Прямо передо мной шла Аня. В самом узком месте, где стены сходились так, что можно было коснуться их обоих плечами, она внезапно остановилась и наклонилась, чтобы завязать свой шнурок.

Её ягодицы плотно, почти намеренно, прижались к моему лобку. Случайность? Нет. Слишком чётко. Слишком надолго. Я подумала: "Она делает это нарочно. Чёрт, я не отодвигаюсь. Я позволяю. На людях. В святом месте".

Она медленно, словно нехотя, выпрямилась и двинулась дальше, бросив через плечо: «Извините, Мария Сергеевна». В её голосе не было ни капли раскаяния.

Позже, когда группа рассеялась по территории, осматривая разные постройки, Аня снова оказалась рядом со мной у колодца. Она стояла так близко, что её рука почти касалась моей.

«Мария Сергеевна, — начала она, глядя на древние стены, — а эти кельи действительно такие... звуконепроницаемые?» Она сделала паузу, повернула ко мне голову. «Интересно, настоятели когда-нибудь приглашали сюда послушниц для... особых духовных практик?»

«Аня! — выдохнула я, оглядываясь. — Что за неприличный вопрос!»

«Вы же сами учили нас, Мария Сергеевна, — парировала она с поддельной невинностью, — что для понимания сути истории важно уметь дискутировать, смотреть под разными углами. Вот я и пытаюсь дискутировать».

Она сделала шаг ближе, понизив голос.

«Тёмные коридоры, свечи... Всё это, наверно, предрасполагает каким-то переосмыслениям?" – её взгляд скользнул по моим губам.

«Церковная история — не место для двусмысленностей», — попыталась я сохранить строгость.

«Конечно, — она кивнула с преувеличенной серьёзностью. — Я просто подумала... Возможно, некоторым ученицам, как я, знания намного лучше доходили не через теорию, а через практику. У них же были телесные практики? Вы говорили».

«Анечка, телесные практики – это совсем другое. Ты видимо спала, когда я это объясняла. Это практики, которые приводили к просветлению, а не к тому... о чем ты подумала» - пыталась я отшутиться.

«Да ладно, Мария Сергеевна, — она хихикнула, — Я видела в фильмах... Эти ваши святоши были не такими уж святошами». Её смех звонко отозвался под сводами.

«Аня, прекрати, мы в святом месте!» — сказала я и неожиданно для себя засмеялась вместе с ней, поражённая абсурдностью ситуации.

Но её лицо вдруг стало серьёзным. Она посмотрела на меня пронзительным, изучающим взглядом.

«Вы сами говорили, что некоторые монахини считали женское тело божественным храмом. Интересно, находили ли они особые... ритуалы для служения этому храму? Без мужского посредничества?» – она не моргая смотрела на меня, и её вопрос повис в воздухе — изощрённый, интеллектуальный и от этого ещё более развратный.

Я думала, что ответить. Как правильно ответить. Но Аня не дождалась моего ответа:

«Я поняла, — сказала она. — Спасибо за... просвещение, Мария Сергеевна».

Развернувшись, она ушла, оставив меня со смешанными чувствами: «Что это было? Это был просто вопрос? Или она проверяла границы?». Я стараясь сосредоточиться на своей работе, но мысли путались — взгляды Ани, её касания, её странные вопросы, вчерашние стоны в ночи всё ещё звучали в голове.

Вечер мы снова провели у костра, разведённого на лагере недалеко от монастыря. Дима вытащил фляжку из рюкзака и налил мне в металлическую кружку: "Мария Сергеевна, это чай

Порно библиотека 3iks.Me