Боже, я думаю о её парне, пока она лижет меня! Какая же я грязная! Но черт возьми... как хорошо... Лучше, чем... НЕТ, не думай о муже! Не смей думать о муже, пока отдаешься ученице!... Но... Но... Игорь, прости... но её язык... он знает дорогу к тому месту, о существовании которого ты даже не подозревал".
Её пальцы раздвинули мои складки, язык скользнул глубже, лаская внутренние стенки, мои соки смешались с её слюной, и я почувствовала, как она стонет от удовольствия. Я выгнулась, хватаясь за её волосы, борясь с собой. Аня не останавливалась, её язык кружил по клитору медленными кругами, то ускоряясь, то замедляясь, посылая вспышки удовольствия по всему телу.
Капли дождя барабанили по палатке, заглушая мои стоны. Лес вокруг ревел, ветви трещали, будто сам мир рушился под напором наших тел. Река за холмом взревела, её пена кипела, как кровь в моих венах.
Она поднялась и посмотрела на меня, и я увидела, как с её языка капают мои соки.
Мои мысли путались: "Отвратительно... грязно... я должна прекратить это.. Боже... Нет!... Нет!... Да!... Еще!... Не останавливайся! Почему ты остановилась?! Продолжаааай!".
Внезапно, её покорность, её томные вздохи показались мне слащавыми. Фальшивыми. Во мне что-то щёлкнуло. Я нежно провела рукой по её щеке, а потом резко, со всей силы схватила Аню за волосы:
"Если ты хочешь меня, то делай это как следует, девочка!" — вырвалось у меня, и я прижала её к своей киске, заставляя её язык работать быстрее. Её глаза расширились от удивления, но она подчинилась, а я почувствовала прилив власти, как учительница.
Я не выдержала — перевернула её на спину одним резким движением, её лёгкое тело упало на спальник с мягким шорохом.
"Если мы это делаем... то по-взрослому", — хрипло сказала я, и наклонилась к ней, раздвинула её ноги, мои руки грубо прижали её бёдра к спальнику, открывая её влажную киску. Она была такой уязвимой, такой готовой, и это разожгло во мне что-то первобытное. Я наклонилась, мой язык скользнул по её складкам. Аня застонала, её пальцы вцепились в мои волосы, то ли направляя, то ли умоляя, и я почувствовала, как её соки текут мне на губы.
"Мария Сергеевна... пожалуйста..." — выдохнула она, но я не дала ей договорить. Мои пальцы, два, затем три, вошли в неё. Я не просто вошла в неё. Я вогнала пальцы внутрь, чувствуя, как её узкое, тугое нутро с сопротивлением принимает меня. Она вскрикнула, и я почувствовала, как её ногти впиваются мне в предплечье. Я двигала пальцами быстро, жёстко, каждый толчок сопровождался влажным хлюпаньем, которое сливалось со звуком дождя.
"Ты хотела поиграть со мной?!" — прорычала я, мои губы нашли её клитор, посасывая его, пока она не задрожала в стонах. Моя свободная рука скользнула к её попке, дразня тугое кольцо, и я ввела палец, чувствуя, как она напряглась.
"Оооххх, даааааа... Мария С... а-а-а-а-а", — Аня задыхалась, её тело извивалось подо мной, а я, потеряв всякий стыд, брала её, как хищница, пожирающая добычу. Моя киска, мокрая и пульсирующая, тёрлась о её бедро, пока я работала над ней.
Внезапно Аня вырвалась. В следующее мгновение она уже была сверху, прижимая мои запястья к спальнику, и её рот, жадный и безжалостный, снова обрушился на мою киску, но теперь это было не служение, а наказание. Она впивалась в мой клитор губами, заставляя меня выть, её язык вгрызался в меня так глубоко, словно она хотела добраться до самой моей души и вылизать её.
Волна ярости и похоти поднялась во мне. Я дёрнулась, высвободила руку и вцепилась ей в волосы, не чтобы оттащить, а чтобы притянуть её лицо ещё сильнее к себе, в такт своим судорожным толчкам бёдер.
Мы пожирали друг друга, переворачивались, снова и снова, как в диком танце, как два животных в клетке. То она оказывалась сверху, трахая мой рот своим языком, пока я водила пальцами по её клитору. То я, снова получив власть, прижимала её голову между ног, заставляя её давиться, а сама в это время вгоняла в неё свои пальцы. Не было ни ласки, ни нежности. Был только животный обмен — боль за стоны, власть за подчинение, ярость за ярость.
И в конце концов, в изнеможении, в паузе, заполненной лишь тяжёлым, хриплым дыханием, мы инстинктивно нашли его. То самое, единственно возможное положение, где не было ни верха, ни низа. Где мы могли одновременно и брать, и отдавать. Где наша борьба нашла свой извращённый баланс.
Мы сплелись в позу 69, как две половинки одного порока. И тогда всё остальное исчезло. Исчез дождь, исчезла палатка, исчез стыд. Остались только два рта и две киски, соединённые в единый круг наслаждения.
Мы трахались. Трахали друг друга. Языками. Пальцами. Всем телом.
Мой язык в её соках. Её язык в моих. Её стоны, которые я чувствовала своей кожей. Мои вопли, которые она глотала. Мы были друг для друга и плотью, и питьём, и наказанием, и спасением. Мы пожирали друг друга заживо.
Она уже была на грани, её тело извивалось, стоны становились всё громче и отчаяннее. И вот, в самый пик, когда её сознание, казалось, уже готово было уплыть, её глаза широко открылись, и она, задыхаясь, обрушила на меня шквал не просьб, а приказов, хриплых и разорванных:
«Сильнее! Даааа.... вот тааак!»
Её ноги сомкнулись на моей спине, а её пальцы впились в мои волосы. Она
Порно библиотека 3iks.Me
1433
21.10.2025
|
|