липкий от жары, притворяясь спящим. Моя машинка без одного колеса валялась на полу рядом с панамкой, сползшей с гвоздя на стене. В комнате пахло сыростью, маминым кремом «Ландыш» и резким алкогольным запахом от Светланы, который всё ещё витал, смешиваясь с запахом тёплого лимонада «Дюшес» из бутылки на столе. Светлана спала, раскинувшись на своей кровати, её рубашка смялась, а из кармана джинсов торчал краешек кружевной ткани. Она похрапывала, и я старался не смотреть на неё. Растрёпанный вид и странный запах, смесь пота, сигарет и чего-то ещё, вызывали смутное чувство неловкости. Тогда я не понимал, что это, но теперь знаю: этот запах был результатом её вечера с Ираклием и его другом. Запах алкоголя и той свободы, которой у мамы никогда раньше не было.
Когда мама с Георгием ушли, я услышал скрип двери и шорох гравия под их ногами. Мамин голос, чуть заплетающийся от вина, звучал непривычно легко, как будто она смеялась над чем-то, чего я не мог понять. Георгий говорил громче, его кавказский акцент пробивался сквозь ночную тишину, и я расслышал слово «звёзды». Это слово, простое и красивое, заставило меня вскочить. Я не знал, зачем они идут к морю, зачем берут покрывало и полотенце, но что-то внутри - страх, что мама становится другой, не как дома, толкнул меня следовать за ними.
Я выскользнул из кровати, стараясь не наступить на скрипучую половицу. Мои сандалии - старые, с потёртым ремешком - лежали у двери, и я надел их, не застёгивая. Светлана пробормотала что-то во сне, но не проснулась. Я тихо открыл дверь, и ночной воздух ударил в лицо: тёплый, солёный, с запахом сосновой смолы и далёкого шашлыка, который жарили у соседнего барака. Фонари на дорожке тускло светили, отбрасывая длинные тени от сосен, и я побежал по гравию, ступая на носки, чтобы не хрустеть. Мама с Георгием были недалеко - их силуэты виднелись на тропинке к пляжу. Мамино синее платье - то, что Светлана заставила её надеть, - колыхалось в темноте, а Георгий шагал рядом, неся покрывало и полотенце с вышитой чайкой. В этот раз его рука лежала чувствительно ниже талии мамы, но она как будто не замечала этого.
Я свернул с тропы между соснами, где было темнее, и спрятался за кустами шиповника, которые кололись, цепляясь за шорты. Пляж был пуст, только волны лениво шуршали по песку, а луна отбрасывала серебристую дорожку на воду. Мама и Георгий остановились у кромки воды. Георгий расстелил покрывало - старое, с выцветшими ромашками, - и бросил рядом полотенце. Мама стояла, скрестив руки на груди, будто ей было холодно, хотя ночь была тёплой. Её платье туго обхватывало фигуру, подчёркивая тонкую талию, и я заметил, как она одёрнула подол, когда ветер с моря чуть задрал его выше колен.
Георгий повернулся к ней, указывая на небо. Его голос был низким, тёплым, нотками уверенности и исключительности.
— Валюш, смотри, какие звёзды, - сказал он, поднимая руку к небу. - У нас в Тбилиси такого не увидишь. А у вас как? Ты любишь на небо смотреть.
Мама кивнула, её каштановые волосы, распущенные и чуть влажные от морского воздуха, качнулись.
— Люблю! То есть раньше любила. А сейчас постоянно времени нет, вот так просто стоять и любоваться.
Она посмотрела вверх, и её лицо, освещённое луной, было таким, будто она забыла про всё - про меня, про папу, про свою учительскую строгость. Георгий шагнул ближе, его рука мягко легла ей на плечо, будто невзначай, и я увидел, как его пальцы, широкие и загорелые, начали медленно скользить вниз, по её руке, к локтю, а потом к талии. Его золотые часы блеснули в лунном свете, и я заметил, как мама вздрогнула, но не отстранилась. Его другая рука легла на её спину, чуть ниже лопаток, и пальцы начали мягко поглаживать ткань платья, обрисовывая её изгибы. Он двигался медленно, как будто проверяя, не оттолкнёт ли она его. Мамины плечи напряглись, но она продолжала смотреть на звёзды, будто не замечала его рук.
— Красиво, правда? - продолжал Георгий, его голос стал тише, почти шёпот. - Ты сама, Валя, как звезда. Я как тебя увидел, подумал: ну всё, пропал. Такая женщина, а в этой глуши сидишь, с уроками да кастрюлями.
Мама хмыкнула, её голос был тихим, с лёгкой хрипотцой от вина.
— Не надо, Георгий, - сказала она, но без той твёрдости, что была дома. - Я обычная. И поздно уже, вдруг Владик проснётся.
Но она не двинулась, и его руки стали смелее. Правая рука, что была на талии, скользнула ниже, к её бёдрам, пальцы слегка сжали ткань платья, приподнимая подол так, что показалась полоска бледной кожи над коленом. Левая рука поднялась к её шее, поглаживая кожу под волосами, и я увидел, как его пальцы запутались в каштановых прядях, будто он хотел притянуть её ближе. Мамины руки ещё недавно были скрещены на груди, но теперь они расслабились, опустились на руки мужчины, но не остановили их, не оттолкнули от себя, а просто мягко сопровождали.
— Искупаемся, Валюш, - сказал Георгий, его голос был мягким, но настойчивым, как будто он знал, что она не откажет. - Ночь тёплая, вода как парное молоко. Когда ещё такое будет? На море, под звёздами.
Мама покачала головой.
— Я купальник не взяла, - сказала она, и в её
Порно библиотека 3iks.Me
703
21.10.2025
|
|