Будильник прозвенел слишком рано, его визгливый звук впивался в сознание, словно раскаленная игла. Я всю ночь ворочался на своей проклятой раскладушке, не в силах найти покой. Картины прошлого вечера проносились перед глазами в нескончаемом, похабном кинопоказе, ее стоны, их хриплые рыки, чавкающие звуки, хлопки плоти о плоть. Чувство унижения и гнева боролось во мне с чем-то темным, липким и непонятным, что я боялся в себе признать. Найдя в себе силы, я заставил себя подняться. Голова была тяжелой, а тело разбитым. Я побрел в туалет, умылся ледяной водой, пытаясь смыть с себя налипшую за ночь грязь и позор. Потом, на цыпочках, чтобы не разбудить гостей, прошел в спальню за одеждой. И замер на пороге. Утренний свет, тусклый и беспристрастный, пробивался сквозь жалюзи и выхватывал из полумрака детали этой неприкрытой интимности. Они спали втроем на нашей супружеской кровати, сдвинутой посередине комнаты. Тоня лежала между двумя татуированными великанами. Она была полуголая, ее тонкие шелковые трусики сползли на бедра, обнажая смуглую кожу лобка и сомкнутую щель влагалища. Одна ее рука была заброшена на мощную грудь дяди Валеры, вторая лежала на животе дяди Лёши. Они спали голые, разметавшись с царственной небрежностью хозяев жизни. Их тела, покрытые синевой татуировок, казались высеченными из гранита – могучие плечи, рельефные прессы, толстые, жилистые шеи. А между ног у них, на помятом белье, лежало их оружие, их члены. Даже в состоянии полного покоя они выглядели массивными, тяжелыми, звериными. Член Валеры, толстый и с темной, крупной головкой, лежал на бедре. Член Лёши, чуть длиннее и толще, более внушительный, покоился на животе. Наверное, Тоне действительно нравились такие. Сильные, примитивные, доминирующие.
В голове был сумбур. Я не знал, как нам дальше строить жизнь и отношения. Этот вопрос казался теперь абсурдным, приходящим из другой, параллельной вселенной. Но от этого вида, от этой картины тотальной физической откровенности и морального распада, у меня встал. Мой собственный член, жалкий и незначительный по сравнению с этими монументами, напрягся и заныл, требуя внимания. Я возбудился. И с ужасом осознал, что возбудился не столько от вида Тони, сколько от вида этих мужчин-самцов, от их грубой, животной силы, от этой атмосферы неограниченной, дикой сексуальности. Нет, я не хотел секса с ними. Это не были гейские желания. Это было нечто иное, более сложное и извращенное. Я хотел, чтобы они продолжали иметь Тоню. Прямо сейчас. У меня на глазах. Я на мгновение поймал себя на этой шокирующей мысли и понял, что меня заводит вся эта ситуация. Меня, всегда зажатого и скромного в сексе, человека, для которого инициатива в постели была сродни подвигу, эта разнузданность, эта похабная откровенность не испугала, а привлекла. Создала жгучий, запретный интерес.
Мне захотелось еще раз насладиться зрелищем. Но только уже не в роли униженного подглядывающего, а в роли участника. Не в смысле физического контакта с ними – нет. Я хотел быть на этом празднике жизни не прячась за углом, а быть рядом. Держать свою жену за руку, пока ее трахает дядя Валера. Целовать ее в губы, слышать ее стоны, чувствовать, как ее тело содрогается от наслаждения, которое доставляют ей другие мужчины. И от этого соучастия, от этого разрешения, получать свою, извращенную долю удовольствия. От всех этих мыслей, темных и сладостных, как яд, мой член встал еще сильнее, он стал твердым, как камень, и пульсировал, требуя разрядки. Спрятать его в брюках было невозможно. Так, с этим постыдным, торчащим под брюками бугром, я и доехал до работы. Новые мысли, новые фантазии о возможности стать принятым наблюдателем, почти участником их оргии, взрывали мою сексуальную фантазию. Но как? Как совершить этот невероятный шаг? Как перейти от тайного подглядывания к открытому, молчаливому согласию? Добравшись до офиса, я, почти не думая, набрал сообщение Тоне: «Позвони, как проснешься». Я не знал, что буду говорить. Я просто хотел услышать ее голос. Или, если повезет, что-то еще.
Ближе к обеду телефон наконец зазвонил. Я схватил трубку.
– Привет, милый, – послышался сонный, томный голос Тони. – Как проснулся? Как добрался?
На заднем фоне я отчетливо услышал громкий, раскатистый смех – это ржали Лёша и Валера. Мое сердце екнуло.
– Нормально, – пробормотал я. – А у тебя там что, весело?
– Да они тут на кухне, завтракают, – ответила Тоня, и в ее голосе сквозь показную небрежность пробивалась нотка возбуждения. – А я в гостиной. Чувствую себя не очень, вчера немного перепила. Хочу чуть полежать, прийти в себя.
Я был сфокусирован не на ее словах, а на звуках из трубки. Я вслушивался в мужские голоса, пытался уловить интонации. Успели они уже заняться с ней сексом этим утром или нет? Пока она лежала в постели, а они завтракали? Мысль сводила с ума. Внезапно звуки на том конце стали тише. Тоня замолчала на полуслове. Потом ее голос снова заполнил трубку, но в нем появилось что-то новое, какая-то странная, игривая нотка.
– Игорь, я тут с собой еду взяла, буду чавкать в трубку, извини. Расскажи, как у тебя на работе?
Я начал говорить. Нес какую-то околесицу о планах на день, о вчерашнем отчете, о глупом анекдоте, который услышал в метро. Но все мое существо было сосредоточено на том, что происходит на том конце провода. Я слушал. И в какой-то момент сквозь мой бред я услышал тихий,
Порно библиотека 3iks.Me
543
28.10.2025
|
|