Снова курю, мама, снова...- Читать онлайн

охренел. Но будучи человеком с философским складом ума, принял поражение с мужеством матроса «Варяга» и через пару секунд уловил музыкальную составляющую мизансцены. Из кухонных глубин доносился гул автоматической картофелечистки; на его ровный тон гармонично ложились звуки, исходящие из Силантьевой ‒ тремоло из хлюпающего влагалища и прерывистое колоратурное сопрано, льющееся из приоткрытого рта. «Это ж «Время, вперед», ‒ прошептал Генка. И, кивнув, добавил: ‒ Точно. «Время вперед» Жоры Свиридова...»

Потом Генка снова охренел. На этот раз от обыденности происходящего: безмятежно тлевшая сигаретка в зубах замкомэска Семенова, нежный лесбийский напор посудомойки, похоть и полный пофигизм главной героини ‒ Силантьевой.

Наконец, в душе пилота родился симбиоз из возмущения и брезгливости. Пальцы Семенова сновали в женском влагалище со скоростью поршня цилиндра болида Формулы-1, отчего Машка жутко текла. Внутренняя сторона ее ляжек, ладонь Семенова, столешница ‒ буквально все было мокрое. «Вот сука! ‒ едва не вылезли из орбит глаза Генки. ‒ Ведь на этом столе режут мясо, рыбу, овощи... А мы потом это жрем! Серьезно?!»

В общем, картинка вразумила старшего летчика быстрее самого красочного рассказа о развратных похождениях его музы. Осторожно прикрыв дверь, он поплелся к выходу из столовой, словно изгнанный с урока школьник. На крыльце он остановился, вскрыл коробку, вынул из ячейки шоколадную конфету и попытался ее съесть. Однако застывшая перед глазами картинка заставила выплюнуть шоколад, а коробку со всем содержимым пульнуть в урну.

С тех пор Геннадий питался в столовой без малейшего аппетита, а на Машку смотрел с пролетарским презрением.

* * *

– Снова стою одна-а! Снова курю, мама, снова...

Развязной и дразнящей походки, из-за которой все мужики в сто­ловой забывали про наваристый борщ, не выходило – три последних рюмки крепкого алкоголя стали лишними.

Ночь была душной. Расстегнув блузку, Машка ковыляла по цен­тральной аллее, то и дело теряя правую босоножку. От места попойки до жилого модуля было всего ничего – метров шестьдесят, но эта дистанция показалась огромной. Через каждые семь-восемь шагов девица останавливалась и, держась за ствол пальмы, исполняла единственную запомнившуюся строчку из недавно услышанной песни.

– Снова стою одна-а. Снова курю, мама, снова!

Во время очередного сольного исполнения голос ее вдруг смолк, словно подчинившись движению невидимого дирижера. На самом деле никакого дирижера с палочкой не было. Была фигура грозного коменданта, выросшая перед Машкой из ниоткуда.

– Ты опять за свое, Силантьева?! – сказал он голосом уставшего палача.

Придя в себя, та растянула губы в улыбке:

– Ба, кого я вижу! Гриша!

– Какой я тебе «Гриша»?! С ума сошла? Я тебе в отцы гожусь!

– Ну ладно, будешь папиком, – полезла она к нему целоваться, нарочито прижимаясь голой грудью.

Отбившись от объятий, комендант испуганно оглянулся по сторонам. И поспешно отряхнул форменную кутку, словно запачкал ее чем-то заразным, отвратительным.

– Прекрати, Силантьева! Что обо мне люди поду­мают?!

Та хитро прищурилась:

– Подумают, что нормальный мужик, и даже позавидуют. Или ты не нормальный?

– Я-то нормальный. А вот ты... Прикройся, бесстыжая!

– Что тебе не нравится, Гриш?

Вместо того чтобы прикрыться, Машка распахнула полы блузки.

– Разве это может не нравиться нормальному мужчине? Посмотри! ‒ приподняла она ладонями груди с темневшими сосками. ‒ Потрогай ‒ разрешаю.

Майор протяжно выдохнул и сказал:

‒ Мария, я знаю, что ты круглая сирота и поэтому несколько раз прощал твои выходки. Но мое терпение не безгранично...

Внезапно он запнулся, ощутив ее ладонь на своих форменных брюках.

– А так, Гриша? Так нравится? Ну скажи! – горячо зашептала она, ощупывая его член. – Хочешь, я буду звать тебя исключительно по имени-отчеству? Григо-орий Па-алыч.

Имя-отчество она нарочито произнесла ласково и нараспев.

Поперхнувшись от растерянности, Гладкий сердито шлепнул ее по ладони.

– Перестань, Силантьева! Я к тебе по-человечески, а ты... В общем, так. Или ты прекращаешь свои пьяные выходки с развратом или я принимаю со­ответствующие...

Он снова запнулся, поморщился, поднял правую руку и принялся интенсивно тереть висок. А, прежде чем уйти, тихим голосом посоветовал:

– Все... Иди спать, Мария...

Она скорчила ему вслед смешную гримасу. И негромко проворчала:

– Ну и ладно, старый монах. Не больно-то и хотелось. По­моложе найдем...

Кое-как преодолев три десятка шагов до курилки, краешек кото­рой виднелся в слабом свете уличного фонаря, Машка протиснулась меж ветвей тамаринда и масличной пальмы. Едва не упав, оперлась рукой о дере­вянную балку навеса и плюхнулась на лавочку.

– Снова сижу одна-а! Снова курю, мама, снова...

Она машинально поправила прядь волос, нащупала в кармане лег­кой льняной юбочки пачку сигарет. Закурив, с отвращением затяну­лась, выплю­нула с кашлем дым, уронила окурок. Затем тряхнула но­гами, ос­вобождаясь от надоевшей обуви – босоножки разлетелись в стороны, а девица, прислонив­шись плечом к перилам, отключилась...

* * *

Она наверняка проспала бы на лавочке до са­мого рассвета. Пробудившись от утренней прохлады, спокойно пе­ребралась бы в модуль, где, устранив последствия алкоголь­ного штурма, как ни в чем ни бывало отправилась бы в столовку ис­полнять почетные обязанности официантки.

Все так и случилось бы, если бы через четверть часа со стороны казармы не вынырнули два бойца национальной гвардии, заня­тые ночным патрулированием территории базы. Оба в камуфлиро­ванной форме и при автоматах. Оба тощие, мускулистые, с кожей цвета «чер­ный трюфель». Но один долговязый и круглой, абсолютно лысой башкой, а второй ‒ невзрачный, плосколицый.

Как и полагалось истинным представителям мужской части населения экваториальной Африки, каборцы отчаянно мечтали познакомиться с белой женщи­ной. Причем познакомиться макси­мально близко. Маршрут передвижения проходил мимо курилки и не заме­тить светлую одежду Машки было затруднительно.

Воровато оглядевшись, гвар­дейцы вошли в курилку.

Порно библиотека 3iks.Me