Дачный воздух застыл в послеполуденной духоте — пахло прогретым деревом, пыльцой и чьим-то мангалом с соседнего участка. Дима водил металлической щёткой по забору, сдирая пласты старой краски. Монотонная работа освобождала голову, позволяла не думать о том, о чём думать не следовало.
— Димочка, ишь как стараешься!
Он вздрогнул и обернулся. Щётка чуть не выскользнула из вспотевших пальцев.
Кристина стояла у своей калитки, оперевшись бедром о косяк — поза расслабленная, почти ленивая. Сиреневый халат небрежно подвязан в талии, волосы распущены, тёмные, с медовым отливом на солнце. Сорок один год. Дима знал её с детства, но только последние два года начал замечать, как она двигается, как наклоняет голову, как смотрит. Не на него, конечно. Просто смотрит.
— Да так, — пробормотал он, отворачиваясь. — Отец велел до его приезда закончить.
Она молча прошла ближе. Он чувствовал её взгляд на своей спине — оценивающий, внимательный.
— Щётка-то совсем стёрлась, — заметила она спокойно. — Погоди, принесу новую. У Гены их целый ящик.
Развернулась и пошла к дому. Халат скользил по бёдрам при каждом шаге. Дима проводил взглядом, потом резко уставился в забор, чувствуя, как заливает жаром шею.
Через минуту она вернулась, протянула блестящую новую щётку. Их пальцы соприкоснулись — её кожа была удивительно прохладной в эту жару. Сухой. Уверенной.
— Спасибо, тётя Кристина.
— Не за что, милый.
Она не отпускала щётку сразу. Секунда. Две. Потом разжала пальцы. Улыбнулась — в уголках глаз собрались морщинки, от которых она становилась не старше, а просто... недосягаемой. Из другого мира.
— Крис, мы выдвигаемся!
К калитке подкатил внедорожник. За рулём — дядя Гена, квадратная челюсть, спокойные глаза, руки на руле — всё в нём говорило о человеке, который никогда не сомневается в своём праве на место под солнцем. На заднем сиденье возились её сыновья, Витя и Вадим — здоровенные парни, на пару лет старше Димы, из тех, кто в школе задавал тон.
— Дим, поехали с нами! — крикнул дядя Гена. — Рыбалка, два дня, мужская компания!
— Я бы с радостью, дядь Гень, — Дима кивнул на забор. — Но отец... вы же знаете.
— Дело говоришь. Держись тут.
Гена повернулся к жене:
— Кристина, так ты точно не едешь?
Она подошла к машине. Халат натянулся на бедре, обрисовывая линию от талии до колена — плавную, завершённую, как у античной статуи.
— Езжайте, мужики. Я тут... отдохну в тишине.
Она поцеловала мужа в щёку — неспешно, привычно. Помахала сыновьям. Дядя Гена посмотрел на неё ещё раз — в этом взгляде читалось что-то вроде вопроса. Она только улыбнулась. Машина рванула с места, оставив шлейф пыли.
Повисла тишина. Кристина постояла, глядя вслед машине. Потом обернулась — и на секунду её взгляд встретился с взглядом Димы. Она не отвела глаз. Просто смотрела. Спокойно. Изучающе.
Потом развернулась и пошла к дому.
Дима снова взялся за щётку, но ритм сбился. Краска сдиралась неровно, руки двигались механически. Он видел краешком глаза, как Кристина вышла на крыльцо с книгой, устроилась в шезлонге. Закинула ногу на ногу. Полы халата разошлись — загорелое бедро, тень в изгибе. Секунда, не больше.
Дима зажмурился, но изображение уже впечаталось в сетчатку.
Она вставала, ходила по участку, наклонялась к клумбе. Он старался не смотреть. Не получалось. Каждое её движение казалось слишком медленным, слишком продуманным. Хотя это, конечно, паранойя. Она просто занимается своими делами.
Просто живёт.
Но почему-то каждый раз, когда он поднимал взгляд, она оказывалась именно в таком ракурсе, в таком повороте, что дыхание сбивалось.
Из дома вышла мама с авоськой.
— Кристина! Красотой наслаждаешься?
Кристина обернулась. Обычная соседская улыбка, тёплая, открытая.
— Да вот, солнышко ловлю. Мужики уехали, благодать.
— Слушай, а вечером не хочешь в баньку? — Мама облокотилась на забор. — Одной-то скучно будет.
Кристина замолчала. Взгляд её — неторопливо, почти лениво — скользнул на Диму. Он застыл с щёткой в руках, чувствуя, как пересыхает во рту. Она смотрела на него несколько секунд. Прямо. Открыто. Словно взвешивала что-то.
Потом медленно улыбнулась.
— С удовольствием, Люда. Как раз надо расслабиться.
В последнем слове была какая-то странная интонация. Едва уловимая. Возможно, он просто вообразил.
— Отлично! К семи заходи.
Мама ушла в дом. Дима остался стоять у забора. Кристина всё ещё смотрела на него. Потом провела языком по нижней губе — медленно, задумчиво. И скрылась в доме.
Он прислонился лбом к доске. Сердце билось так, что, казалось, соседи слышат.
Дима вышел из бани, когда вечер уже сгустился до синевы. Тело горело после парилки, волосы мокрые, полотенце на бёдрах еле держалось. Он сделал пару шагов к дому — и остановился как вкопанный.
Кристина стояла у яблони, облокотившись на ствол. Лёгкий банный халат, подпоясанный кое-как — узел явно держался на честном слове. Разрез открывал ноги почти до бедра. Волосы собраны в небрежный пучок, шея обнажена, кожа чуть влажная после душа дома — она явно готовилась к бане. От неё пахло дорогим мылом с нотами сандала и чем-то ещё — тёплой женской кожей, терпким и пьянящим.
— Ну вот, помылся наш банщик.
Голос низкий, чуть хрипловатый. Она оттолкнулась от дерева и сделала шаг. Её взгляд скользнул по его обнажённой груди, по животу, по полотенцу на бёдрах. Медленно. Оценивающе. Без стеснения.
— Фигурка у тебя, Димочка, ничего, — она наклонила голову, прищурилась, будто рассматривала статую в музее. — Подкачаться бы только. Мужчина должен быть крепким. Как мой Гена.
Она произнесла имя мужа отчётливо, с нажимом. Но в глазах плясали насмешливые огоньки.
Протянула руку
Порно библиотека 3iks.Me
729
13.11.2025
|
|