В нашем роду все бабы, сколько себя помню, были одержимы лесом. Не просто там шашлыки-маевки, а настоящей, дикой страстью. Прабабка, бабка, мать – всех их осенью словно бес в ребро толкал. Едва сентябрь золотом брызнет, а дни станут хрустальными и ломкими, как у них в глазах загорался этот особый, хищный огонек. Огонек охотницы, собирательницы, ведьмы, знающей тайные тропы. И эта хворь, эта сладкая лихорадка, передалась и мне. Не обошла стороной, вцепилась намертво. Только для них это были грибы, а для меня – ягода. Клюква. Кровавые бусины, рассыпанные по мшистым коврам болот.
Каждый год, как только ударяли первые легкие заморозки, прибивающие траву и делающие клюкву той самой, ядреной сладости, я брала на работе отпуск за свой счет. Меня, фельдшера с двадцатилетним стажем, уже не спрашивали, куда я намылилась. Знали: Маринка пошла в свои болота, за своей ягодой. И я уходила. Пропадала на целые дни, возвращаясь к ночи уставшей, исцарапанной, но с полными ведрами терпких, рубиновых ягодок.
Правда, за настоящей клюквой, той, что крупная, как вишня, и налитая соком, приходилось мотаться далеко. Километров за тридцать от нашего городишки, к черту на рога, в деревушку Глухари, за которой начинались знаменитые торфяные болота. Гиблое место, говорили старики. Лес там стоял стеной, дремучий, вековой, и болота эти тянулись на сотню верст, до самой соседней области. Заблудиться – раз плюнуть.
Потому одной я туда никогда не совалась. В молодости таскала с собой мужа, Игоря. Тогда он еще был ничего: поджарый, жилистый, без этого пивного отвратительного брюха, которое он отъел к своим сорока пяти. А потом, когда сынок подрос, стала брать его. С Данилой было легко. Он у меня вымахал – дай боже каждому. В свои восемнадцать – под метр девяносто, плечистый, сильный. Настоящий мужик, хоть и пацан еще совсем. С ним в лесу было спокойно, как за каменной стеной. Да и какой толк был от Игоря с его пузом? Он только путался под ногами, кряхтел, перелезая через валежник, и ныл, что комары его сожрут. Данила же, мой атлет, легко перемахивал через замшелые стволы, находил самые ягодные места, куда я со своей начинающей бабской одышкой уже не лезла.
Так было и в этот раз. Осень выдалась на диво теплой, затяжное бабье лето никак не хотело сдаваться. Данька заканчивал одиннадцатый класс, весной ему светила армия. И я понимала, что это наш последний совместный поход. Следующей осенью сын будет тянуть лямку где-нибудь под Псковом, и придется мне либо трястись от страха в болотах в одиночку, либо сидеть дома. От этой мысли внутри все сжималось.
Еще с вечера я собрала походный рюкзак. Две банки тушенки, бутерброды, пол булки черного, рыбные консервы, крупа, термос с чаем на пару литров и бутылка воды. И, конечно же, святая святых – солдатская фляжка, доверху заполненная чистым медицинским спиртом. Работая фельдшером в районной поликлинике, я имела к нему доступ и потихоньку, по сто грамм, таскала домой в склянке из-под микстуры. За пару недель набегала полная фляжка. Спирт я хранила у себя в спальне, которую запирала на ключ. Иначе Игорь, мой благоверный алкаш, мог учуять и вылакать все мои запасы с дружками-собутыльниками.
Что, бывало, и случалось. Забуду запереть дверь, уйду на смену – всё, пиши пропало. Вернусь – а в комнате перегар и пустая фляга валяется. Алкаш хренов. Спать я с ним давно перестала. Как только сын перешел в восьмой класс, я твердой рукой выселила мужа из нашей спальни на диван в зале. Игорь побурчал для приличия, но подчинился. Понимал, гад, мою правоту. К тому времени он меня толком и не трахал уже. А спать с мужиком просто так, для мебели, извините. Для этого и диван в зале сойдет, тем более что он был огромный и продавленный под его тушей.
Да и как с таким брюхом женщину любить? Я уже и не помнила, когда он в последний раз меня по-человечески ебал. Наверное, с полгода назад, в начале весны. Пришел с работы поддатый, воспылал вдруг супружеским долгом. Навалился сверху своим сальным телом, едва пристроил свой вялый отросток, пыхтел-пыхтел, а потом просто кончил мне на живот и захрапел. Я тогда еле вылезла из-под него, мокрая, липкая, и поклялась себе, что больше эта свинья ко мне не прикоснется.
Еще и пяти утра не было, как я растолкала сына. Рюкзак и плетеные корзины уже стояли в прихожей. Мы с Даней наскоро позавтракали бутербродами с чаем. Я заглянула в зал. Игорь спал, раскинув руки, из открытого рта несло тяжелым перегаром – у него был очередной запой. «Вот же угораздило меня, – подумала я беззлобно, переворачивая его тушу на бок, чтобы не захлебнулся во сне рвотой. – Как ни крути, а родной человек, хоть и конченый».
Из дома мы вышли в полной темноте. Прохладный воздух приятно холодил щеки. Нам нужно было успеть на первый автобус, который шел в областной центр и по пути делал остановку у Глухарей. На автовокзал, который находился на другом конце города, мы не пошли. Через дорогу от нашего дома была остановка, где подбирали пассажиров все междугородние рейсы. Мы с сыном всегда там садились.
Обычно в такую рань на остановке было пусто, и мы спокойно занимали места. Но сегодня… Сегодня тут было целое паломничество. Десятки людей с ведрами, корзинками, рюкзаками. Не мы одни такие
Порно библиотека 3iks.Me
813
03.12.2025
|
|