Мой друг - гинеколог (Части 1 - 2)- Читать онлайн

во все мои последующие аппараты. Я никогда по нему не звонил. Всегда переводил деньги на карту. Палец замер над экраном.

— Звони, - мягко сказала Алена. Она сидела в кресле, читая что-то на планшете. - Я с тобой.

Я нажал кнопку вызова. Сигналы пошли долгие, нудные. Я уже готовился положить трубку, как вдруг щелчок.

— Алло? - голос был женским, низковатым, немного хрипловатым от сигарет, но абсолютно трезвым. И настороженным.

— Мам? Это я. Вася.

На той стороне воцарилась тишина. Я услышал лишь прерывистое дыхание.

— Сынок? - наконец прошептала она. - Это... правда ты?

— Я в городе Н. Приехал по делам. Надолго. Можно... можно к тебе заехать?

Еще пауза, более короткая.

— Конечно! Конечно, сынок. Я... я дома. Ты знаешь адрес? Тот же.

— Знаю. Мы... я с женой. Через час, хорошо?

— Жена? - в ее голосе прозвучала паника. - Хорошо... хорошо. Жду.

Я положил трубку. Ладони были влажными.

— Поехали? - спросила Алена, уже надевая пальто.

По дороге меня охватила странная, иррациональная щедрость. Та, что рвется наружу, когда хочешь заткнуть дыру в душе подарками. Мы заскочили в самый большой супермаркет в центре. Я хватал с полок все подряд, дорогие сыры, фрукты, сладости, кофе, хороший чай, несколько банок красной икры, баночку какой-то изысканной паштетной ветчины. Алена молча катила тележку, изредка вкладывая обратно самое уж нелепое. Я скупал не еду. Я скупал прощение. Или пытался откупиться от призрака того мальчишки, который когда-то стоял у витрины гастронома и слюной давился, глядя на «Буратино» в шоколаде, а в ответ на робкое «мам, купи» слышал раздраженное: «Нету денег на ерунду! Дома картошка есть».

Набрали так много, что таксист, пожилой мужчина с усталым лицом, недовольно покряхтел, помогая загружать сумки в багажник. Ехал до старого района пятиэтажек молча, лишь раз бросив: «Гостей навещаете?» - «Маму», - буркнул я. Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то понимающее. Может, ему тоже сыновья с икрой приезжали.

Подъезд был темным, пахло кошкой и старыми обоями, но на лестнице было чисто. Дверь квартиры - та самая, серая, со сколотой краской и глазком. Я собрался с духом и нажал звонок.

Шаги за дверью. Щелчок замка. Дверь открылась.

И все мои приготовления, весь образ пьяной, опустившейся женщины в застиранном халате - рухнули в одно мгновение.

Перед нами стояла невысокая, полноватая, но опрятная женщина. Волосы, когда-то крашеные в яркий цвет, теперь были аккуратно уложены в седую короткую стрижку. На ней были простые, но чистые темные брюки и голубая кофта. Лицо... Да, оно было измято жизнью, с глубокими складками у губ и вокруг глаз. Но эти глаза, такие же, как у меня, карие, смотрели ясно и трезво. И в них читался такой страх, такое смущение и такая надежда, что у меня перехватило дыхание.

Квартира... Я ждал бардака, завалов пустых бутылок, засаленных тряпок. Но в прихожей пахло полиролью и свежей выпечкой. Я мельком увидел комнату - старую мебель, но на полу новый ламинат, на стенах - свежие, светлые обои. Скромно, бедно, но ЧИСТО. И с достоинством.

— Сынок... - выдохнула она и, не зная, что делать, потупила взгляд. Потом резко шагнула вперед и обняла меня. Нежно, несмело. От нее пахло не перегаром, а душистым мылом, дрожжевым тестом и чем-то неуловимо родным, тем самым запахом «мамы» из самых ранних, стертых лет, когда она еще пыталась быть матерью.

Я обнял ее в ответ, стиснув зубы, чтобы не расплакаться. Ком стоял в горле огромным, болезненным шаром. Алена молча зашла внутрь, отнесла сумки на кухню, давая нам момент.

— Заходите, проходите, - засуетилась мама, наконец отпустив меня и утирая ладонью щеку. - Извините за беспорядок... я не знала...

— Мам, никакого беспорядка, - прохрипел я. - Здесь... хорошо.

Мы сидели на кухне за старым, но выскобленным до белизны столом. Алена разливала привезенный нами чай, а мама резала только что испеченный, еще теплый пирог с капустой. И рассказывала. Голос ее сначала дрожал, но постепенно крепчал.

Она закодировалась почти три года назад. «Доходилась», как сказала. Увидела себя в зеркале - и не узнала. Поняла, что я, наверное, никогда не приеду к такой. Нашла в себе последние силы. Первый год был адом - ломка, депрессия, стыд. Устроилась уборщицей в два места, потом, как вспомнила старую профессию швеи, стала подрабатывать, чиня одежду соседям. Копала огород на даче, продавала излишки. Медленно, по копейке, но вылезала. Сделала самый дешевый, но честный ремонт. «Чтобы хоть перед собой не стыдно было». Не пила уже два года и один месяц.

— Я не прошу прощения, сынок, - сказала она, глядя прямо на меня, и в ее глазах стояли слезы. - Его у меня не заслужить. Я просто хотела, чтобы ты знал. Что я... пытаюсь. Что я не совсем... пропащая.

Я не выдержал. Встал, подошел, снова обнял ее. И заплакал. Впервые за многие годы - горько, по-взрослому, не стыдясь. Плакал о потерянном времени, о своем жестоком равнодушии, о том, что, возможно, сдал ее слишком рано. Она гладила меня по голове, как маленького, и шептала: «Все, все, сыночек, не надо...»

В тот вечер темное пятно на карте моей жизни начало светлеть. Оно не исчезло - шрамы остаются навсегда - но перестало сочиться ядом. Я уже строил планы забрать ее в Москву, снять квартиру поближе, помочь найти работу полегче. Она отнекивалась, говорила, что ей и здесь хорошо, но в ее глазах зажегся

Порно библиотека 3iks.Me