Митька- Читать онлайн

когда она думала об Алёшке и представляла его в Москве совсем одного.

Лена подвинула свою вафлю к Мите.

— Ешь, — сказала она. И добавила, глядя уже не на него, а в тёмное окно, в котором отражались ряды книжных стеллажей: — Не говори так. Не бывает пустых мест. Бывает… не там поставленная вещь. Вот и всё.

Сказала — и сама удивилась этой внезапной, почти педагогической метафоре. Он был не пустотой. Он был просто… неуместен. Как этот дешёвый свитер в уютном кафе. И её желание — купить кофе, подсесть, сказать эти слова — было попыткой ненадолго, на час, "поставить вещь" на правильное, тёплое, подходящее место, показать, как это может быть, когда тебя принимают.

Парень взял вафлю с благодарностью.

— Вы… вы очень добрая, Елена Алексеевна. И… вы на мою маму похожи. — сказал Митька и густо покраснел.

Он отпил кофе, и плечи его, казалось, чуть распрямились. Тишина вокруг перестала быть давящей; она стала обволакивающей, защищающей их двоих от всего остального мира.

Разговор потек, перестал быть похож на допрос. Митька, окрылённый вниманием, её словами, начал говорить чуть свободнее. Рассказал про своего кота, который ловит воробьёв и всегда приносит добычу на порог. Даже пошутил, неуклюже, над преподавателем философии, который всё время спит на собственных семинарах.

— Он храпит, — сказал Митька, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая, но живая интонация. — Я часто гадал, проснётся он от собственного храпа или нет.

Лена рассмеялась. Искренне.

Кофе остыл. Окончательно стемнело, и окно превратилось в чёрное зеркало, в котором отражались их освещённые лица и бесконечные ряды книг.

— А у тебя… в группе кто-нибудь нравится? — спросила Лена мягко, как могла бы спросить сына.

Митька мгновенно напрягся, сжался, его пальцы обхватили пустой стаканчик, будто ища опоры.

— Да какая… — он махнул рукой, казалось, простой жест, но сколько в нём было отчаянья. — Кому я такой нужен?

— Что значит "такой"? — Лена наклонила голову, её тон был не непонимающим. Как будто он сказал, что небо зелёное.

— Да посмотрите на меня, Елена Алексеевна, — голос его сорвался, стал тихим. В нём не было злобы, только боль, которая уже затихла, будто он смирился. — Худой как щепка. Одежда… — он дёрнул плечом в свитере, — с секонд-хенда. Лицо… — он провел рукой щеке, богато украшенной юношескими прыщами. — Я страшный. И… нищий. На одно кино если раз в полгода денег наскребу — уже праздник. Какие тут девушки? Они на меня смотрят как на мебель.

Парень выпалил это всё, не глядя на неё, и сразу же замолчал, словно испугавшись собственной откровенности. Сказал — и снова стал тем самым "пустым местом".

Лена слушала, и её не покидало чувство невыносимой жалости, но теперь к нему добавилась острая, почти физическая ясность. Он не просто жаловался. Он констатировал, он выносил приговор самому себе. И самое ужасное — в его словах не было надежды.

Она посмотрела на руки парня, сжимающие стакан. Он не был красив. Но в этой его уродливой, подростковой нескладности было что-то… хрупкое. Как у птенца, выпавшего из гнезда.

— Глупости, — сказала она твёрже, чем хотела, голос прозвучал в тишине зала резко. — Не в деньгах дело. И не в… прыщах. Они пройдут.

Но парень только горько усмехнулся, качнув головой. Её слова были пустым звуком против железобетона его реальности.

— И вообще… я девственник, — выпалил парень, и уши запылали. Он сжался в комок, будто ожидая насмешки. — Это… смешно, да? В моём-то возрасте. И даже… — голос его сорвался, дал петуха, — даже заплатить не могу. Если бы были деньги… может, и не так страшно было бы. Хоть с кем-то. А так…

Он замолчал, подавленный грузом своих комплексов, своей боли. Лена слушала, и её сердце сжималось от острой, почти материнской боли. Он говорил не о похоти. Митя говорил о праве на любовь, которого был лишён.

— Скорее всего, меня и из института турнут, — продолжал он, глядя в тёмное окно на своё отражение. — И в армию уйду девственником. А там… кто его знает… случается всякое.

Лена не выдержала. Её рука сама потянулась через стол, пальцы коснулись костлявой, сведённой в кулак кисти. Она встала, обошла стол и, не говоря ни слова, просто обняла его за плечи. Он сидел, окаменев, а затем его тело обмякло, сдалось. Он подался вперёд, прижался лбом к тёплому трикотажу, и его плечи задрожали.

— Ты… вы… такая добрая, — прошептал он.

Они простояли так несколько минут. Лена гладила его по жёстким, непослушным волосам, чувствуя, как бьётся сердце — часто-часто, как у пойманной маленькой птички. В этом жесте не было ничего, кроме чистой, безграничной жалости и желания укрыть от всего мира, защитить.

Митя поднял голову. Его глаза, полные слёз и немой благодарности, на секунду встретились с её, он неловко потянулся вверх. Губы парня, сухие и горячие, коснулись её. Это был не поцелуй, а скорее прикосновение, жаркое, неумелое, отчаянное. В нём не было страсти, только громадная, непереносимая потребность в подтверждении: я есть, я живой, я могу.

Лена не отстранилась сразу. Она позволила этому мигу длиться — этому детскому, несуразному поцелую. Потом мягко положила ладони ему на грудь и чуть отстранила. Парень отпрянул, ужаснувшись содеянному, лицо его исказилось паникой.

— Простите… я… я не хотел… я не знаю, как…

— Тихо, Митя, — сказала она спокойно, голос был ровным, хотя

Порно библиотека 3iks.Me