Право первой ночи. Часть 3- Читать онлайн

Пришла Катенька к реке, где вода прозрачная, как слеза девичья, течёт лениво меж камышей зелёных, а над ней ивы плакучие ветвями своими воду целуют. С лоханью тяжёлой, бельём барским нагруженной, села она на камень гладкий, принялась стирать — рубахи белые, сарафаны шёлковые, простыни тонкие. Теребит их вальком деревянным, пену мыльную гонит, да пот с неё градом катится под солнышком полуночным, жгучим, что кожу молодую колет иголками золотыми. Перестирала она всё, выжала, развесила на кустах, чтоб обсохло, а сама утомилась, спина ноет, плечи ломит. А между ног горячо сделалось, влажно, после всего пережитого — бани той, рук барских, пальцев старостовых. Вспомнилось, и жар по телу разошёлся, стыдно, но сладко. "Ох, остудиться бы, " — подумала она, озираясь — никого кругом, только птицы поют да рыба в воде плещет.

Сбросила Катя сарафан, потом сорочку тонкую, что к телу прилипла от пота, и осталась нагишом, как в утробе матери. Тело её молодое, соблазнительное — груди налитые, как груши спелые, с сосками розовыми, что от ветерка речного затвердели; талия тонкая, что в ладонях умещается; бёдра полные, попа круглая, упругая, как тесто квасное; ножки стройные, от колен до щиколоток гладкие, как шёлк. Волосы светлые, мокрые от пота, по спине стекают ручьями, а лоно девичье, волосками мягкими поросшее, от жара того внутреннего блестит влагой не только речной. Сложила она одежку аккуратно на камешке у берега, башмачки рядом поставила и вошла в воду по бёдра. Вздохнула от прохлады, вода обняла тело, как любовник нежный, смочила кожу, остудила жар. Заплыла чуть дальше, плечи в воде утопила, волосы распустила, и плывёт, как лебедь белая, забыв обо всём.

В это время подошёл к речке и Степан, сердце его всё ещё колотится от видений тех грешных — бани, спальни барской, рук старостовых. Не сразу он смог добраться, задержал его Еремей Кондратьич с поручениями пустыми: то доски перетаскать, то амбар проверить, глазом косым поглядывая, ухмыляясь в бороду сальную. Наконец разобрался Степан с делами, крадётся по тропке узкой, видит — одежда Катина на берегу лежит, а в воде силуэт милый плещется. Улыбнулся он, предвкушение сладкое в груди разгорелось: "Подшучу-ка над ней, подплыву тихо, со стороны, обхвачу под водой тело её соблазнительное, чтоб взвизгнула, да обняла в ответ." Сбросил он рубаху, штаны, вошёл в поросший зеленью берег, крадётся меж камышей, как волк лесной. В воду нырнул тихо, как рыба, подплывает к Кате со спины, она его не замечает, плещется, напевает что-то тихо. Сердце у Степана стучит, корень мужской от вида того вчерашнего, от близости её, уже твердеет в воде прохладной.

Тут видит он, как Катенька засобиралась обратно — вода остудила, солнышко зовёт. Спрятался он за порослью густой, за кустами ивовыми, думает: "Подглядеть за ней, пока одевается, тело милое узреть в солнечном свете." Выходит Катя из воды медленно, вода с неё стекает ручьями серебряными, по груди, по животу, по бёдрам, блестит кожа молодая, как жемчуг мокрый. Солнышко греет её, капли искрятся, соски от ветра твёрдые, попа покачивается маняще, ножки мокрые оставляют следы на песке. Одевается она торопливо: сорочку накидывает, тонкую, что к телу прилипает, груди обрисовывая; сарафан натягивает, но башмачки... где же они? Озирается, камешек обходит, кусты раздвигает — нету. "Господи, куда делись?" — шепчет она, босая на камнях стоит, пальчики ноги шевелит.

— Потеряла что, красавица? — раздался голос насмешливый.

Глядит Катя, а там сын барина, Алексей, стоит ухмыляясь, высокий, худощавый, с лицом бледным, городским, волосами чёрными, завитыми, в сюртуке модном, с часами на цепочке. Приехал он вчера из города, из Университета петербургского, на каникулы летние, с двумя приятелями — такими же вертопрахами, студентами, в жилетах расшитых, с тросточками в руках, лица румяные от вина, глаза масляные. Один рыжий, с веснушками, другой коренастый, с усами тонкими, — стоят, переглядываются, хихикают.

— Башмачки мои... не видели ли? — спросила Катя робко, руки на груди скрестив, чтоб сорочка не просвечивала.

— А что ж ты, Катенька, разбрасываешь башмаки свои по берегу, как листья осенние? — протянул Алексей, глаза по ней шарит, от шеи до щиколоток, ухмылка змеиная. — Видели, видели. Да не одни.

— Ой, значит, видели. А где они? — вспыхнула она, шаг ближе делая.

— Отдадим мы тебе твои черевички, красавица, — сказал Алексей, кивая приятелям. — Если сыграешь с нами в угадайку. Угадаешь загадку — твой один башмак. А проиграешь... снимешь одну одежку. Что скажешь?

Уйти бы босой, плюнуть на всё, в усадьбу побежать, да только башмачки те дороже любой одежки были — Степан их из города привёз, с любовью, на ярмарке выбирал, чтоб нога в тепле да в красе была. Кивнула она, губы закусив до крови: "Ладно... играем."

— Молодец, Катенька, — сказал Алексей, и глаза его масляно заблестели, как масло на сковороде. — Слушай первую. Без рук, без ног, а ворота отворяет.

— Ветер, — выдохнула Катя, ответ этот с детства знала, от бабушки слышала.

— Угадала, — скучающе протянул он и бросил ей один башмачок, кожаный, мягкий. Надела она его, и будто смелее стала, нога в тепле. "Молодец, Катя, " — подумал Степан, который вылез из речки тихо, оделся в зарослях и сидит теперь за кустами, наблюдает, сердце колотится.

— А теперь вторая, — ухмыльнулся Алексей. — Горбатый мужик стоит, два ведра при нём висят. Как девке поклонится —

Порно библиотека 3iks.Me