своё «опоздание».
Наташа, ещё не пришедшая в себя, прошептала:
— Зато ты лучший. Лучше всех.
Он сделал паузу, словно собираясь с духом.
— Я знаю... ты мне... изменяла. — Слово «измена» вышло у него с трудом. В его лексиконе такого понятия для женщины просто не существовало. Женщина не может изменить — она волна поступает, как хочет.
Наташа напряглась. Старая вина и досада вспыхнули в ней.
— Ты сам был виноват! Вечно на работе, в телефоне, в своих делах... Мне не хватало внимания. Но теперь... теперь всё иначе. Я ни на кого тебя не променяю.
И тут Вадим-Андрей сделал ход, который в этом мире был абсолютно гениален в своём безумии. Он посмотрел на неё смиренно, почти благодарно.
— Спасибо тебе. Но... ты имеешь право...
— Что? — не поняла Наташа.
—. ..иногда. Для разнообразия.
В комнате повисла ошеломлённая тишина. Потом Наташа села на кровати, уставившись на него.
— Андрей! Ты в своём уме?! Это опять последствия удара молнии? Или ты меня провоцируешь? Проверяешь? — её голос дрожал от непонимания. — Точно! Но я не поведусь. Слушай, теперь, когда ты стал таким... таким любовником, — она обняла его, — будь благословенна та молния! Мне никто больше не нужен, слышишь? Никто!
Но Вадим был настойчив в своей «роли». Он взял её руку, прижал к щеке.
— Я благодарен тебе. За то, что ты была со мной честна. За то, что я — не первый. Ты, как я выяснил, была с другими дважды. Потому что была зла на меня. Теперь я понимаю. И я извиняюсь. Глубоко извиняюсь за своё прошлое невнимание. И чтобы искупить его... — он соскользнул с кровати и встал перед ней на колени, глядя снизу вверх, — я готов быть для тебя не просто «рыцарем». Я готов быть твоим рабом. Исполнять все твои желания. Все прихоти.
Он склонился и снова поцеловал её ноги, на этот раз со всей театральной страстью покорного слуги, приносящего клятву верности.
Наташа была потрясена. Шок, непонимание, а потом... волна тёплого, щекочущего, запретного удовольствия захлестнула её. Ни один мужчина в её жизни не вёл себя так. Это было странно, пугающе, но чертовски приятно. Она почувствовала себя не просто любимой, а обожествляемой, абсолютной властительницей. Она кивнула, не находя слов, и просто провела рукой по его волосам.
На следующий день, за чашкой кофе, Наташа, сияя, выложила матери всё.
— Представляешь, мам, он всё знает! Про Сергея и про того, из командировки. И не злится!
— Что? — Марина Алексеевна чуть не поперхнулась.
— Более того! Он говорит, что понимает, почему это случилось, извиняется! И заявил, что готов быть моим... рабом. Чтобы я никогда больше о других не думала.
Две женщины уставились друг на друга. Разум подсказывал, что это ненормально. Но их женская природа, польщённая и очарованная, уже строила удобную логику.
— Понимаешь, — медленно начала Марина Алексеевна, — это... это его способ всё исправить. Он осознал, что чуть не потерял тебя из-за своей холодности. И теперь хочет заслужить тебя обратно. Стать не просто мужем, а... идеальным. Лучшим любовником. И предупредительным, покорным мужем. Чтобы ты даже мысли не допускала о других.
— Да! Именно! — подхватила Наташа, её глаза горели. — Он так и сказал: «Чтобы ты больше никогда не думала о других». Он извиняется, меняется... Это же прекрасно! Значит, мои... ошибки... в итоге привели к хорошему. Они его изменили. В лучшую сторону.
Они пришли к удобному, приятному для обеих выводу. Мужчина, узнав об изменах, не стал устраивать скандал, а принял вину на себя и решил исправиться радикальным, экстравагантным способом. Через абсолютную покорность и служение. В их мире, где мужская гордость часто мешала отношениям, это выглядело как невиданная жертва во имя любви. Или как гениальная стратегия по удержанию женщины. Так или иначе, это работало. Наташа была счастлива, как никогда.
А в это время Вадим-Андрей красил забор, и на его лице играла лёгкая улыбка. Его «рабская клятва» сработала идеально. Он не только легализовал свои привычки, но и возвёл их в ранг доблести, в акт искупления. Он получил не просто благодарность, а восхищение и чувство глубокой женской признательности. Он связал их чувством вины (за свои прошлые измены) и восторгом (от его нынешнего «преображения»). Он стал не просто удобным. Он стал бесценным. И всё это — оставаясь в своей комфортной, выученной роли. Только теперь эта роль приносила не удары розог, а поцелуи, ласки и абсолютную власть над сердцами двух женщин, которые даже не подозревали, что их «раскаявшийся рыцарь» на самом деле — настоящий раб, нашедший в их мире свою идеальную, тёплую и очень удобную клетку.
***
Наташа уехала, оставив на даче лёгкое эхо своих духов и обещание вернуться к ужину. Вадим, закончив с покраской, искал новое дело. Его «служба» не должна была прерываться.
Марина Алексеевна, сидя на веранде с книгой, невольно стала объектом его внимания. Он подошёл почтительно.
— Госпожа... Веро... то есть, Марина Алексеевна, — поправился он, — Наташа сказала, что уехала на педикюр.
— Угу, — буркнула тёща, не отрываясь от чтения. — Записалась в салон. Ногти ей там сделают, кожу почистят...
— Это... пустая трата времени и денег, — мягко, но уверенно заявил Вадим. — Я бы всё это сделал сам.
Книга в руках Марины Алексеевны опустилась. Она уставилась на него поверх очков.
— Ты? Педикюр? Ты что, умеешь?
«Ещё бы», — пронеслось в голове у Вадима. В его мире
Порно библиотека 3iks.Me
1010
31.12.2025
|
|