Тяжкий грех развратного фермера- Читать онлайн

Автобус, ржавый и пыльный, как старая телега, с ревущим мотором и скрипящими дверями, наконец выдохнул на центральной остановке села, где асфальтовая дорога, потрескавшаяся от жары, расходилась веером к домам и полям. Середина лета стояла такая, что воздух дрожал над землей, словно мираж над степью, и солнце жгло макушку немилосердно, выжимая пот из каждого, кто осмеливался выйти на улицу. Мария, вся вспотевшая, с прилипшей к спине блузкой и волосами, что выбились из-под косынки влажными прядями, вышла первой, разминая затекшие ноги. Следом за ней сын, Арсений, этот двадцатисемилетний верзила с темной кожей и курчавой шевелюрой, наследством от того проклятого папаши-азера. Он недовольно бурчал под нос и волочил тяжелую сумку с "подарками" — банками консервов и бутылкой водки из города: "тут своих магазинов хватает, мам, на кой хер тащить эту дрянь, только спина болит". Он ерзал плечом, вытирая пот со лба рукавом заношенной футболки, а Мария стояла на асфальте, озираясь по сторонам, словно чужая в родном месте. Сердце ее сжималось от знакомых видов, что изменились за эти годы, но все равно дышали тем же духом — пылью от проезжающих тракторов, запахом нагретой травы и далеким хрюканьем свиней с чьей-то фермы. Последний раз она была здесь на похоронах матери, десять лет назад, когда стояла у могилы, сгорбленная от горя, а отец даже не подошел, только кивнул издалека, глаза его холодные, как у волка.

А теперь вот вернулась, в пятьдесят один год, с сыном на буксире, из-за той аварии, о которой сестра отца позвонила: "Приезжай, Маш, батя поломался, один не справляется". Воспоминания накатывали, как жара эта душная: вот она, молодая, злая, стоит на этой самой остановке много лет назад, с одной сумкой через плечо, набитой скудным барахлом, и тонкой пачкой денег, спрятанной в трусах, чтоб никто не умыкнул в дороге. Отец дал их тогда, сквозь зубы, после той ссоры, когда она упрекнула его в похождениях, а он заорал: "Вали в свой город, дура, не нужна мне такая дочь!" Уехала она, полная обид и надежд, в вуз поступать, но не вышло — экзамены завалила, осталась в городе, секретаршей на кафедре. Поселилась в общаге тесной, где стены тонкие, а соседи вечно орут или ебутся за перегородкой. А потом тот водитель, с кем целовалась в парке, бросил, когда азербайджанец в подворотне ее взял силой. Азер тот и оставил в животе семя, что выросло в Арсения темного, непутевого, с условным сроком за драку и вечными гулянками. Он и жениться-то не может, все на матери висит, как гиря на ноге.

Арсений бросил сумку на землю, вытер лицо:

— Жарко, мам, как в пекле. Дед этот наш, далеко живет? Ноги не дотащу.

Мария вздохнула, подхватила ручку сумки с другого конца:

— Не далеко, сынок, через квартал. Потерпи, сейчас дойдем до дома — большого, кирпичного, как у богачей. Отец мой... дед твой, разбогател на свиньях этих.

Она глянула на знакомые дома — кто-то пристроил этаж, кто-то забор новый поставил, а церковь на холме все так же белела куполами под солнцем. А река вдали блестела, как лента серебряная. Все изменилось маленько, но душа села осталась той же — ленивой, жаркой, с тайнами за каждым забором. И Мария подумала: "Вернулась я, дура старая, в эту паутину, ради чего? Ради наследства, что ли, или чтоб старые раны разбередить?" Но ноги уже несли ее по асфальту, потрескавшемуся, как кожа старика, к тому дому, где ждал Иван Федорович, сломанный, но все еще опасный, как старый кобель.

Они уже подходили к дому — большому, двухэтажному, кирпичному, с красной крышей и белыми наличниками, что стоял на отшибе, как у тех нуворишей, что на перестройке на свиньях да на зерне поднялись, — когда из-за забора вынырнула соседка. Баба лет шестидесяти с хвостиком, круглая, как бочка с капустой. С красными щеками, заплывшими глазками и платком, наброшенным на седеющие волосы. Она полола грядки у своего низенького домишки, в лёгких шлёпанцах и выцветшем ситцевом платье, что обтягивало ее тяжелые бедра и грудь, колыхавшуюся при каждом движении. Завидев Марию с Арсением, она разогнулась, уперлась руками в бока и заорала так, что куры в соседнем дворе всполошились:

— Ой, батюшки-святы, Машенька! Ты ли это, родимая? С сыночком что ли? Ну наконец-то к нашему Федорычу приехали! А то он все лежит да стонет, бедный, один-одинешенек!

— Здравствуйте вам, - поприветствовала Мария.

Арсений буркнул что-то невнятное, перекинул сумку на другое плечо и отошел чуть подальше, разглядывая свиней за высоким забором дедовского хозяйства. Мария остановилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Соседка — тетя Люба, кажется, так ее звали в детстве, подскочила ближе, глаза блестели от любопытства и радости, голос тараторил, как пулемет:

— Ой, девонька, хорошо, что ты приехала! Иван-то Федорыч теперь помягче стал, ой помягче, особенно как перевернулся в своем джипе-то! Раньше он, сама знаешь, кобель кобелем, всех баб в округе перетрогал, а меня-то и подавно, бывало выведет на пригорок, сядет рядом, да и… ну ты понимаешь! А нынче лежит, нога в гипсе, рука забинтована, и глаза другие — жалобные, что ли. Работники по ферме бегают, сестра Анна еду носит, а толку? Интимную гигиену никто не хочет делать, нос воротят. А ты дочка родная, тебе сам Бог велел!

Мария кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от этих слов — "тетя Люба, значит,

Порно библиотека 3iks.Me