Василиса (мания контроля, деспот, яжематерь). Николаич начал вспоминать. Приехал он на работу пораньше и, будучи в хорошем расположении духа, приготовил, предвкушая сегодняшних женщин, таблетки, презервативы и игрушки. За пять минут до десяти он услышал голос администратора, поприветствовавший Василису Михайловну. Попшикавшись туалетной водой, он натянул доброжелательную улыбку и вышел в фойе. С первого взгляда он понял: утреннего секса не будет. Как оказалось, он заблуждался. Он пригласил в кабинет даму, лица которого по-прежнему не мог вспомнить, хотя было это всего пару часов назад. Она проигнорировала его приглашение сесть на диван и заняла одно из кресел, закинув ногу на ногу. Ему пришлось пододвинуть второе кресло, чтобы сесть напротив. Дальше ему полагалось с ней познакомиться и расспросить о причинах, приведших ее к нему. Полагалось, но этого он уже не помнил. От этих мыслей у него начиналась мигрень. Он потер ноющие виски. Несколько раз плотно закрыл, а затем резко раскрыл глаза, настраивая четкость и ясность ума. И понял, как вспомнить.
Еще будучи подростком, когда подарили ему первую камеру, он любил всё снимать: себя, семью, друзей, девчонок, штаны. Всё! Порой ему удавалось снимать даже то, что не следовало. За что он непременно получал люлей. Так вот, заполучив этот офис, он и тут установил несколько камер. Одну, разумеется, в фойе, чтобы видеть, кто к нему идет, чем занимается в ожидании приема, не муж ли это одной из его пациенток. И еще две в своем кабинете, чтобы сохранять отснятые материалы для своей домашней коллекции. Кто бы мог подумал, что он будет пересматривать сеанс со страхолюдиной, чье лицо он даже вспомнить не может?!
Запустив свой компьютер, он открыл папку на сервере, куда сливались все видеозаписи, и приготовился увидеть то, что видеть ему и не хотелось, но было крайне необходимо. Он перемотал запись на тот момент, где он садится напротив нее — да уж, страхолюдина еще та — и включил Play.
— Еще раз здравствуйте, Василиса Михайловна, меня зовут Александр Николаич. Расскажите, что привело Вас ко мне.
Она сидела с оценивающим взглядом и выдерживала паузу секунд тридцать.
— Доброе утро, Александр. Я о Вас наслышана. О том, как Вы помогаете женщинам. Вот мне и стало любопытно — может, Вы сможете помочь и мне, — голос у нее был низкий, грудной. Говорила она с хрипотцой. Под тяжелыми бровями скрывался не менее тяжелый взгляд. Позу она заняла уверенную: руки на подлокотниках, ноги вытянуты вперед — ни скованности, ни зажимов, ни намерения защищаться. Очевидно, она хорошо контролировала себя и пришла сегодня с намерением контролировать ситуацию.
— Чем же я могу помочь Вам, Василиса? — настаивал на открытости Николаич.
Василиса лишь улыбнулась. И в этой улыбке, какой бы милой и кокетливой она ни была, чувствовалось коварство. Она вселяла ужас. Впервые за эти месяцы ему попалась баба, излучающая такую сильную энергетику.
— Я люблю все контролировать: мужа, детей, друзей и врагов, мужиков и женщин. Меня накрывает паника, когда что-то мне неподвластно. Когда что-то выходит из-под контроля, и происходит не то, чего я хочу. В такие моменты мне становится страшно на клеточном уровне. Все мое естество бунтует. И, мне кажется, я способна на плохие вещи. Но как только все возвращается на круги своя, а оно всегда возвращается, — эти слова прозвучали крайне зловеще, — я снова Божий одуванчик, — закончив, она вновь одарила его настолько добродушной улыбкой, что у него аж живот скрутило.
— И сегодня Вы пришли, чтобы я помог Вам преодолеть желание все контролировать, верно? — осторожно подытожил он.
— Не совсем, Александр. Мое желание все контролировать меня полностью устраивает. Сегодня я пришла, потому что, как оказалось, в данный момент, как раз-таки, кое-что, что я считала было под контролем, из-под него вышло, и я хочу, чтобы ты помог мне вернуть все на круги своя, — он ощущал энергию за каждым из сказанных ею слов и даже пропустил тот момент, когда они успели перейти на «ты».
— А в чем заключается моя предполагаемая помощь? — будучи не в восторге от того, куда ведет этот разговор, спросил Николаич.
— В гипнозе, в чем же еще, — спокойно ответила она.
У него складывалось ощущение, что он - загнанная в угол мышка, с которой играет старая, желающая вспомнить молодость, коварная змея. Она двигалась и говорила медленно, чтобы заставить мышку трястись от страха, но уверенно, зная, что в конечном итоге достигнет цели. Николаич хотел побыстрее вернуться в свою зону комфорта, где он не мышь дрожащая, а отважный мангуст. Поэтому, стоило ей упомянуть гипноз, он сразу приступил к действию. Его голос стал бархатистым, низким, властным. Он, как и всем пациенткам до нее, зачитал ей правила, которые для успешного погружения в транс ей следовало принять, что она охотно сделала. А затем он начал обратный отсчет. Слушая цифры, Василиса закрыла глаза, расслабила мышцы лица и откинула голову на спинку кресла. Сейчас, наблюдая за всем этим со стороны, Александр Николаич не мог не слышать в своей речи слабость. Словно страхолюдина поселила в нем зернышко неуверенности. В его привычном твердом голосе слышались трещинки. И вот когда он дошел до двойки и она должна была вот-вот погрузиться в транс, ее глаза зловеще открылись и Василиса закончила счет за него: «Один». Вот в ее голосе он сейчас слышал силу, напор и непоколебимость.
«Почему же гипноз
Порно библиотека 3iks.Me
850
27.01.2026
|
|