Станица (Части 1 - 2)- Читать онлайн

и легким ароматом сушёной мяты, воздух, казалось, наэлектризовался до предела. Его ноздри ловили запах её кожи: молодой, свежей, не знавшей ещё грубых мужских рук. От этого кружилась голова, а мужское естество заметно топорщило штаны.

— Не бойся, я ведь не боюсь, - произнесла она очень тихо, и её тёплый, чуть дрожащий палец коснулся его ладони.

Это лёгкое, как дуновение, прикосновение стало сигналом. Ледяной ком сомнений, что сковывал Платона, треснул и рассыпался. Он почувствовал, как остатки воли обращаются в прах. Все его сорок девять лет жизни, строгие принципы и крестьянская рассудительность отступили перед этим первобытным желанием. Платон неловко обхватил её руку своей, шершавой и крупной. Кожа у неё была удивительно нежной, как бархат. Нина молча потянула его к кровати, усадила, но сама не отступила, встав вплотную перед ним. Теперь он видел каждую её ресничку, рассыпанные по переносице и щекам едва заметные веснушки, быстро бьющуюся жилку на шее. Сорочка была такой тонкой, что под ней отчётливо различались небольшие, по-девичьи упругие груди и чёткие пуговки напряжённых сосков. Платон тяжело сглотнул, его руки, привыкшие к тяжёлому рулю трактора и грубым мешкам с мукой, осторожно легли на её талию. Он медленно потянул дочь на себя, утыкаясь лицом в мягкий живот.

— Ты знаешь, что делать? - прохрипел Платон, расстёгивая ремень своих рабочих штанов. Пряжка громко звякнула в тишине комнаты.

Нина кивнула и послушно опустилась на колени перед ним, прямо на коврик у кровати. Когда Платон освободил своё вожделеющее естество, уже давно требовавшее разрядки, она невольно ахнула, заворожённо глядя на то, что предстало её взору. Сейчас оно было крупным, тяжёлым и горячим, пульсирующим в такт его бешено колотящемуся сердцу.

— Большой какой... - выдохнула она, и в её голосе послышался какой-то странный, восторженный трепет.

Нина протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев напряжённой плоти, отчего Платон зажмурился и издал низкий, утробный стон. Это было совсем не так, как в том домике в Заречном с продажными женщинами. Там была сухая техника и равнодушие, а здесь - настоящая, не поддельная нежность и родная кровь, которая сейчас закипала в обоих. Нина медленно склонилась, тёмная коса соскользнула с плеча, щекоча его бёдра. Когда влажные и мягкие губы впервые прикоснулись к нему, Платона выгнуло дугой. Он вцепился пальцами в её плечи, удерживая равновесие. Дочь действовала осторожно, пробуя на вкус эту новую для неё сторону жизни, а ему оставалось только снова сомкнуть веки и позволить себе окончательно провалиться в бездну, где не было ни греха, ни стыда, а только это невыносимо сладкое, запретное удовольствие.

Никакого опыта у Нины не было, но природное чутьё и женская смётка быстро подсказывали ей нужный ритм. Она обхватила основание ладонью и начала, посасывая, вбирать вершину члена в себя, плотно обжимая губами. Каждый робкий засос прокатывался по позвоночнику мурашками сладкого тока, заставляя пальцы сильнее впиваться в её нежные плечи, поощряя и направляя. В какой-то момент девичья смелость взяла верх: Нина начала двигаться быстрее и принимать глубже, то и дело прерываясь и поднимая глаза, чтобы взглянуть на него затуманенным взором. Платон уже не сдерживал стонов, воздух с шумом вырывался из легких, пока, наконец, мощная волна облегчения не накрыла с головой. Издав сдавленный вопль, он излился прямо ей в рот.

Когда последние толчки унялись, в комнате снова воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь едва слышным тиканьем настенных часов. Нина, не поднимаясь с колен, аккуратно вытерла уголок рта тыльной стороной ладони и, глядя на него, едва заметно улыбнулась, будто спрашивая, понравилось ли ему. Платон, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул. Он натянул штаны и застегнул рубаху, чувствуя себя одновременно опустошённым и чудовищно живым. Ему хотелось обнять дочь, сказать что-то ласковое, но любые слова показались бы сейчас фальшью. Платон только протянул руку, коснулся её щеки, благодаря или прося прощения, неловко встал с кровати и, покачиваясь, направился к двери.

Лунный свет едва пробивался сквозь плотные занавески, рисуя на стенах длинные причудливые тени. Оксана лежала на своей широкой кровати, вглядываясь в знакомый узор трещин на потолке, и слушала тишину дома. Тишина была звучной, полной смысла. Каждый скрип половиц за дверью, каждый приглушённый шаг в коридоре был ей понятен. Сердце стучало ровно, в холодном, отстранённом ритме. Решение было непростым, но единственно верным. Так поступает расчётливый управляющий, жертвуя малым ради целого. Нина сама подошла к ней пару недель назад, красная как маков цвет, и, уткнувшись в плечо, рассказала о своих смутных, горячих желаниях. Это был крик души. Чистый, испуганный, девчачий. Другие бы побежали к первому встречному шалопаю или, того хуже, к какому-нибудь заезжему дальнобойщику, а её девочка доверилась матери. Значит, воспитала правильно.

Она давно уже подмечала этот стыдливый, голодный взгляд, которым Платон смотрел на дочь. Ну так что ж? Лучше пусть насытится дома, раз уж Нина сама этого хочет, чем будет мотаться в тот притон в Заречном или заглядываться на кого-то в их же станице. Слухи разнесутся, потом позору не оберёшься, а дома всё тихо, по-семейному. И девушке опыт, и мужику утешение.

Дверь в спальню отворилась беззвучно. Платон вошёл, как призрак, и опустился на край своей кровати, спиной к ней. Даже в полумраке она отчётливо видела его сгорбленные плечи и опущенную голову. От него веяло густым, как смоль, отчаянием. Оксана слишком хорошо знала мужа, чтобы ждать другой реакции. Сейчас его душу разрывала

Порно библиотека 3iks.Me