Номер триста пять- Читать онлайн

кто когда-то верил, что может быть иначе.

Второй этаж встречает пустым коридором с облупившимися обоями. Двери номеров закрыты, но за ними продолжается видимость жизни - за одной слышен мужской смех, пьяный и фальшивый, за другой - плач женщины, тонкий, жалобный, и эти звуки сливаются в жуткую какофонию.

Третий этаж.

Номер триста пять находится в конце коридора, самый последний, как будто специально спрятанный от посторонних глаз. Дверь обшарпанная, краска местами облезла до голого дерева. Номер прибит криво, цифры из латуни потускнели и покрылись чем- зеленым.

Он останавливается перед дверью, и время замирает, как будто мир задержал дыхание, ожидая то, что должно произойти дальше. Прислушивается, тишина. Может, он ошибся и они просто разговаривают о чем-то, просто встретились, чтобы обсудить что-то, может, все не так, как он думает?

Но он знает, что это самообман, последняя попытка его разума защититься от того, что его сердце знает уже наверняка. Он знает, зачем они здесь, знает, что происходит за этой дверью, и это знание жжет его изнутри сильнее любого огня.

Он опирается плечом о холодную стену коридора.

Пот выступает на лбу, стекает по вискам, смешиваясь с дождевой водой, которая все еще капает с волос. Рука дрожит, и он сильнее сжимает пальцы на рукояти револьвера, заставляя себя успокоиться, заставляя дыхание выровняться. Дышит глубоко - раз, два, три, четыре - как учил его отец когда-то давно, когда они ходили на охоту, когда жизнь еще казалась простой, любовь - прекрасной, а смерть - далекой и нереальной. Тем, что случается с кем-то другим из утренних газет и полицейских сводок.

И тогда он слышит. Сначала тихо, почти неразличимо, как шепот или как стон ветра. Потом громче, яснее, отчетливее. Звуки. Те самые звуки, которые преследовали его в кошмарах последние три месяца, с тех пор как он начал подозревать, с тех пор как первые улики стали складываться в общую картину, которую он отказывался понимать и принимать до последнего дня. Ее голос, задыхающийся и страстный, звучащий не так, как тогда, когда она была в его объятиях. Громче, нежнее.

Что-то рвется внутри него, что-то окончательно ломается с тихим хрустом, как ломается сухая ветка в лесу под ногой. Не сердце, сердце разорвалось еще раньше, еще тогда, когда он все понял и осознал. Это что-то другое, более глубокое, последняя капля надежды на то, что все может быть иначе, последняя иллюзия того, что он еще может простить, забыть, вернуться к тому, что было раньше, хотя никакого “раньше” уже нет и не будет.

Он достает револьвер из кармана, чувствует его холодный вес. Барабан вращается с тихим, почти нежным щелчком - один, два - проверяя, на месте ли патроны. Два патрона в двух камерах. Их достаточно, достаточно для того, что должно быть сделано, для той справедливости, которую не найти в судах и полицейских участках. Только здесь, в этом грязном коридоре, в этом моменте их общей жизни, когда все сходится в одну точку и трое сталкиваются лицом к лицу.

Он делает шаг назад, отходит от двери на расстояние вытянутой ноги. Вдох, глубокий и последний, как вдох перед прыжком в пропасть. Выдох. Удар ногой, со всей силы, со всей ненавистью, со всем отчаянием, которое копилось месяцами.

Дверь вылетает с оглушительным треском, петли не выдерживают удара и вырываются из старой гнилой древесины. Деревянные щепки летят по полу, как осколки его разбитой жизни, разбитой надежды, разбитого сердца.

4.

Комната, маленькая, убогая, пропахшая потом и дешевым парфюмом. Кровать у окна, застеленная серым бельем, которое стиралось сотни раз. Потертые обои, на которых когда-то были нарисованы розы, но теперь остались только грязные желтые пятна. Настольная лампа на тумбочке, тусклый фиолетовый свет.

Они на кровати, и эта картина врезается в его сознание, как клеймо, как то, что будет преследовать его до конца дней, если у него еще будут эти какие-то дни.

Время замирает, застывает, как будто кто-то нажал на паузу в этом фильме про любящую, счастливую когда-то пару.

Она оборачивается медленно, и в этом движении есть что-то почти нереальное, как в замедленной съемке. Глаза широкие, от шока или от страсти - он не может сказать точно. Губы приоткрыты, влажные и красные, та самая помада, которую он заметил еще тогда, у парикмахерской. Волосы распущены - идеальной укладки больше нет, падают на плечи, на грудь, которая вздрагивает от частого неровного дыхания. Синее платье скомкано на полу и лежит рядом с кроватью, там же мужской пиджак, рубашка, брюки - вся их одежда свалена в кучу, как и их мораль, честь, как все, что когда-то имело значение.

Дуглас сидит на краю кровати, замерший, как гипсовая статуя на могиле. Голова опущена, подбородок почти касается груди. Руки лежат на коленях, пальцы сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Дуглас не смотрит на него, не хватает смелости посмотреть в глаза тому, кого он предал, кому клялся в дружбе на его свадьбе.

Он стоит в дверном проеме, среди осколков двери, среди осколков своей жизни, и дуло револьвера в его руке направлено вниз. Пока еще вниз, но это временно, это пауза перед финалом. Молчит, потому что слова сейчас ничего не значат, потому что все уже сказано этой комнатой, этой кроватью, этой картиной предательства, измены. Он ждет, дает им последний шанс, последнюю возможность сказать что-то, объяснить, соврать, попросить прощения, хотя прощения уже быть не может, и их слова ничего не изменят.

Тишина

Порно библиотека 3iks.Me