мне. Это — навсегда. Мы всегда будем вместе. Потому что я никогда не отпущу тебя. И ты... ты всегда будешь частью меня.
И она снова начала двигаться — уже не отстранённо, а с какой-то новой, страшной силой, смешивающей в себе материнскую любовь, животную потребность и маниакальное желание закрепить эту чудовищную связь как единственную незыблемую истину в рушащемся мире.
Том лежал под ней, ощущая каждое движение её тела, каждое сокращение внутренних мышц, обнимавших его член. Его мир сузился до этого темпа, этого жара, этих глаз, прикованных к его глазам. Слова матери — «Мы всегда будем вместе» — отзывались в нём тяжёлым, тёплым эхом. Это была новая правда, страшная и единственная, и он цеплялся за неё, как утопающий за обломки разбитого корабля. Но ему не давал покоя один вопрос, который мучил его с того самого момента, когда она вдруг изменилась после прочтения газеты. И наконец он вырвался наружу, преодолев оцепенение.
— Мам... — его голос прозвучал хрипло и неуверенно, с той интонацией, с которой спрашивают о смертельном диагнозе. — Ты же говорила... что тётя Клэр и дядя Марк всё сделают. Что нас ищут. А потом... ты прочитала что-то и... сказала, что никто не придёт. — Он замолчал, глотая воздух, испуганный собственным вопросом. — Что... что было в той газете? Что ты прочитала?
Эмили не остановилась. Ритмичные движения её бёдер не прервались ни на секунду — это стало для неё таким же естественным и необходимым, как дыхание. Её взгляд не дрогнул. Он был холодным и ясным, хотя внутри она была готова разрыдаться. Но она не могла, не имела права разрыдаться сейчас, когда сын смотрел на неё, ища в ней опору. Она была единственной его защитой и слабость была непозволительной роскошью.
— Там был наш некролог с нашими фотографиями, — её голос был ровным, как если бы она сообщала прогноз погоды, но в нём проскальзывала нотки едва сдерживаемой истерики. — И объявление о похоронах. Завтра утром нас официально предадут земле.
Она резко опустилась на него всей тяжестью тела, так, что Том застонал, от интенсивности ощущений. Эмили продолжила, не сбавляя темпа.
— Твоя тётя Клэр сказала, что я «ушла слишком рано, но оставила после себя светлую память». Светлую, Том. Как лицемерно и цинично. А твой дядя Марк... — её губы искривились в гримасе, не имеющей ничего общего с улыбкой. — Он сказал, что наша гибель — это «суровый урок всем, кто садится за руль пьяными».
Она наклонилась ниже, и её губы почти коснулись его уха. Шёпот был громче крика.
— Они знали. Они оба прекрасно знали, что я не пью вообще, тем более за рулем. Никогда. Но эта ложь... им удобна. Им так спокойнее. Быстро, чисто, никаких вопросов. Никаких поисков. Не надо лишний раз поднимать свою задницу.
Эмили выпрямилась, её движения стали резче, почти яростными.
— Они нашли в машине «наши» останки. И теперь их хоронят. Знаешь, что это значит, малыш? Значит, дело закрыто. Официально, на бумаге, для всех — мы мертвы. Нас просто выкинули из этого мира, как мусор. Стерли.
Её пальцы впились в его плечи.
— Так что да. Никто не придёт. Потому что искать уже некого. Остались только мы. Ты... и я.
Том хотел заплакать, но слез не было — только спазм, сжимающий горло до боли. Его голос сорвался, и из его груди вырвался лишь сдавленный, надтреснутый звук, похожий на стон раненого зверя.
— Мам... — еле прошептал он. — Значит... мы умерли?
Её движение не прервалось. Ритм стал даже увереннее, будто её тело давало единственно возможный ответ на этот вопрос.
— Нет, — сказала Эмили твёрдо, и в её голосе не было ни капли утешения, только холодная, неумолимая констатация факта. — Мы не умерли. Умерли они. Там, наверху. Те, кто мог и должен был нас искать. Моя сестра Клэр, которую кроме следующей процедуры у косметолога и новой груди ничто не интересует. Твой дядя Марк — напыщенный самовлюблённый индюк, который даже в некролог умудрился вставить свои дешевые нравоучения. Лучший адвокат штата, заинтересованный лишь в репутации и деньгах. И вся полиция, которой лишь бы поставить галочку и побыстрее закрыть дело. Вот они — умерли.
Она резко сжала мышцами влагалища его член, и почувствовала, как он вздрогнул внутри неё от неожиданности и интенсивной волны наслаждения, заставившей его застонать.
— Чувствуешь? — её голос был низким, почти хриплым от усилия. — Это тепло. Эту жизнь. Мы живы, Том. И нас теперь только двое. Только ты и я. И у нас одна задача — выжить, выжить любой ценой.
Она наклонилась так близко, что их лбы почти соприкоснулись.
— Посмотри вокруг. Нам тепло. Нас кормят дважды в день качественной едой. У нас есть вода и чистый, свежий воздух. Он не бьёт нас без причины, у него есть чёткие правила. У нас есть всё, чтобы выжить. Мы должны делать всё, что требует Виктор. Всё. Пока мы ему интересны — мы существуем. А пока мы существуем — у нас есть шанс. Не на чудо, нет. На возможность. Если когда-нибудь он совершит ошибку и появится хоть малейшая возможность — мы будем готовы.
Эмили снова выпрямилась, взяв его руки и прижав их к своим мокрым, тёплым бёдрам, заставляя его чувствовать каждое своё движение.
— Но чтобы быть готовыми, нельзя ждать, нельзя надеяться. Надежда — это яд. Она забирает силы.
Порно библиотека 3iks.Me
1183
06.02.2026
|
|