Функциональность- Читать онлайн

мимо меня, в стену. Голос был хриплым, но в нём появилась привычная, бытовая интонация — попытка вернуться к нормальности, к роли отца, который просто заботится о порядке в доме.

Но это была не забота. Это была петля для отступления. И я это знала.

«Ага, щас, только поем», — легко отозвалась я, как будто его слова были всего лишь мелким бытовым замечанием. Я выпрямилась, взяла тарелку. — «А то и правда — заверещит».

Я вышла из кухни, чувствуя его взгляд на своей спине. На той самой тонкой ленте, врезающейся между ягодиц. Я шла медленно, позволяя ему досмотреть.

В своей комнате я прижалась спиной к закрытой двери. Дыхание сбилось. Не от стыда. От восторга. Это сработало.

Он не сказал «как тебе не стыдно». Не прикрикнул. Он сказал о маме. Значит, образ уже в его голове был настолько силён, что единственное, что он смог придумать — это спрятать его от посторонних глаз. Значит, он уже воспринял это как нечто личное, своё, требующее укрытия.

И самое главное — он теперь будет ждать. Смущённый, сбитый с толку, но ждущий. А я знала, что делать дальше.

На следующий день я вернулась поздно, специально попросив на секции дополнительную нагрузку. Усталость была не притворной — мышцы ныли, веки слипались. Это было частью плана: быть слабой, беззащитной, нуждающейся в заботе.

Картина на кухне была та же: отец, стопка, тяжёлый воздух. Телевизор в зале бубнил что-то про футбол. Мама на работе.

«Пап, это я», — сказала я, входя, и позволила плечам устало опуститься, голосу — стать глухим.

Он вышел её встретить, и в его пьяном взгляде мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Увидел мокрые от пота волосы у висков, тёмные круги под глазами.

«Всё... в порядке в школе? Кушать подогреть?» — спросил он, и в этой бытовой заботе прорвалась его привычная роль. Роль отца.

«Да всё нормально, — махнула я рукой, сбрасывая рюкзак. — Загнали на секции, я умираю. Пойду спать сразу, пап. Не грей».

«Как знаешь», — пробурчал он и, покачиваясь, вернулся к своему стулу. Я почувствовала его взгляд на своей спине, пока шла по коридору.

План был в действии. В комнате я не стала зажигать свет. При свете уличного фонаря скинула с себя всё — спортивный топ, шорты, носки — и бросила на пол. Осталась только в тех самых узких трусиках. Я не просто легла. Я упала на кровать, как подкошенная.

Я легла на бок, свернувшись в полуклубок — не для соблазна, а в позе уставшего ребёнка. Но я сознательно отвернулась лицом к двери. Одна рука была под щекой, другая — прижата к животу, пальцы чуть касались края трусиков на лобке. Ноги, слегка подтянутые, открывали весь силуэт — тонкую талию, изгиб бедра, и ту самую узкую полоску ткани, которая теперь казалась не защитой, а рамкой, выделяющей запретную зону. Свет из окна ложился на меня полосой, освещая живот, бедро, часть груди. Я была похожа на забытую куклу — хрупкую и безвольную.

Я ждала. Сердце билось так громко, что казалось, эхо разносится по комнате. Каждая секунда была мукой. Не войдёт. Он не войдёт. Он догадается. Он испугается.

Но через десять минут дверь скрипнула. Я замерла, притворившись спящей, но через прищуренные ресницы видела его силуэт в проеме. Он стоял и смотрел. Молча. Потом шагнул внутрь, прикрыв дверь. От него пахло коньяком и тяжёлым мужским потом.

Он подошёл к кровати. Дышал неровно. Его взгляд был физическим прикосновением — он скользнул по моим ногам, задержался на изгибе талии, на груди, на руке, лежащей так близко к паху. Он медленно, почти неверя, протянул руку. Не к телу — сначала к лицу.

Тёплый, шершавый палец провёл по моей щеке, от виска к подбородку. Потом по скуле, по линии челюсти. Он прикоснулся к моим губам, слегка нажав на нижнюю — проверяя мягкость, реальность. Дыхание у него перехватило.

Пальцы поползли ниже, к шее. Они дрожали. В этом дрожании была не похоть, а ужасающая нерешительность. В этом молчаливом прикосновении шла война между отцом и мужчиной.

И тут я сделала свой ход. Притворившись, что мне что-то снится, я тихо мурлыкнула во сне и сильнее сжалась в клубок, подтянув колени чуть ближе к груди. Этот инстинктивный, «детский» жест был сигналом. Сигналом хрупкости. Сигналом, который должен был либо разбудить в нём отца, либо... наоборот.

Он дёрнулся, как обжёгшись, и отдернул руку. Застыл над моим телом, тяжело дыша. Я видела, как он сжал кулаки, как его взгляд снова, против его воли, упал ниже, на ту самую полоску ткани. Он сделал шаг ближе, к изножью кровати, и наклонился. Не для поцелуя. Его движение было странным, почти животным — как будто он вдыхал запах, исходящий от меня, от моего разгорячённого тренировкой, почти обнажённого тела. Воздух между его лицом и моим животом стал густым и раскалённым.

И тут он встрепенулся. Резко выпрямился, будто очнувшись. Он схватил сомнутое у изножья одеяло и, почти грубо, накрыл меня с ног до головы, скрывая от себя тот образ, что сводил его с ума. Движение было не нежным, а спасательным — для нас обоих.

Но перед тем как уйти, он сделал последнее, рефлекторное движение. Наклонился и сухими, потрескавшимися губами коснулся моей щеки. Это был не поцелуй, а больше похоже на прощание с чем-то.

«Спи», — прошептал он хрипло, больше себе, чем мне.

Дверь закрылась. Я лежала под одеялом, не шевелясь, но всё

Порно библиотека 3iks.Me