ПРиСТУПЛЕНИЕ (Части 1 - 3)- Читать онлайн

Ты когда-нибудь замечал, как звучит твоя жизнь?

Она ведь не вообще, она всегда та, которая сейчас. Вокруг тебя. Шорох страницы. Или гул экрана. Или сердце — своё, чужое.

Остановись! Быстрый мир — для тех, кто спешит на свои похороны... А ты разве боишься опоздать?

Закрой глаза на секунду. Одну. Послушай.

Открой.

А теперь представь, что ты — человек, который может себе позволить... ..

Позволить жить красиво.

Согласись, что красиво - когда томно берёшь бокал и не опрокидываешь его, а подносишь сперва к носу, улавливаешь аромат, задумываешься о том, какие воспоминания лета он тебе дарит... пригубляешь, вспоминая вкус тех дней...

Видишь, красиво - это медленно. Лучшие вещи в жизни не проглатывают. Их — пробуют. На вкус. На вес. На свет.

Ты сейчас здесь. В этой секунде. В этом теле. В этих словах.

И этот рассказ — тоже здесь. Он никуда не денется. Не убежит. Не исчезнет, пока ты моргаешь. Он будет ждать — столько, сколько нужно.

Потому что он — для тех, кто умеет наслаждаться. Кто знает, что настоящее удовольствие не бывает быстрым.

******

Часть 1: Без свидетелей

Коридор вёл вниз. Не буквально — ступеней не было — но тело чувствовало спуск.

Марина шла и считала двери.

Тридцать пять лет — возраст, когда женщина перестаёт извиняться за то, что занимает место в пространстве. Когда тело наконец село по фигуре, как дорогое пальто, и научило держать спину. Когда перестаёшь спрашивать разрешения — и начинаешь замечать, что его никто и не требовал.

Но одно дело — знать это.

Другое — стоять перед дверью номер семь в закрытом клубе, куда тебя взяли неделю назад за внешность и за то, как держишься. «Вы умеете занимать пространство», — сказала женщина с ресепшена, и Марина тогда не поняла, что это значит. Два вечера с наставницей — практикующей госпожой, двадцать лет стажа, руки пианистки и глаза хирурга — дали технику, но не дали ответа на главный вопрос.

Зачем я здесь?

Ручка двери — холодная. Металл забрал тепло из пальцев.

Она толкнула.

Он стоял на коленях посреди комнаты. Глаза опущены, руки вдоль бёдер. Большой мужчина — свёрнутый парус, который ждёт ветра.

Марина закрыла дверь. Щелчок замка.

Комната дышала. Тяжёлые портьеры, кресло в углу, столик у стены. На столике — вещи, которые наставница показывала на тренинге, объясняя каждую. Стек с кожаной петлёй на конце. Флоггер — мягкие замшевые хвосты. Верёвка — джутовая, тёплая, шершавая. Марина тогда трогала их, запоминала, кивала. Как студентка на лабораторной.

Сейчас — не лабораторная.

Сейчас — мужчина на коленях. Живой. Ждёт её.

Можно было рассмотреть.

Сорок или около. Лицо, которое не умело притворяться добрым — резкие скулы, морщины у глаз, седина на висках. Плечи — на двоих. Руки длинные, тяжёлые, с выступающими венами. Под чёрной футболкой — тело, которое когда-то ковали, а потом перестали: сильное, но с мягкостью вокруг талии, с намёком на живот. Не рыхлость. Просто тело, которое стало инструментом для чего-то другого, чем собственная красота.

— Посмотри на меня.

Голос вышел другим. Ниже. Глуше. Как будто кто-то внутри перехватил управление.

Он поднял глаза.

Серые. Мокрый камень. Ожидание в них — голодное, открытое.

Марина сделала шаг. Каблук — о паркет.

Ещё шаг.

— Как тебя зовут?

Он моргнул. Быстро, один раз — сбой в программе.

— Алексей.

— Встань, Алексей.

Он поднялся. Одно движение — вода, не человек. Теперь он стоял перед ней, и разница в росте ударила заново. Метр девяносто с лишним. Она — едва до его подбородка.

Но его глаза шли за ней. Только за ней.

— Сядь.

Кресло в углу. Он сел. Руки на подлокотники. Она видела, как за секунду до этого он разжал кулаки.

Марина не села. Стояла перед ним. Смотрела сверху вниз.

Потом — медленно, не планируя — повернулась к столику.

Флоггер лежал с краю. Замшевые хвосты — мягкие, длинные. Наставница говорила: начни с него, если не уверена. Он прощает ошибки.

Марина взяла его в руку. Хвосты скользнули по пальцам — тёплые, живые.

Повернулась к нему.

Его глаза — на флоггере. На её руке. На ней. Зрачки стали шире.

— Встань. Повернись спиной.

Он встал. Повернулся.

Спина. Широкая, мускулистая под тканью футболки. Позвонки угадывались в ложбинке.

— Сними футболку.

Он стянул её через голову. Одним движением, без заминки.

Голая спина. Мышцы, лопатки, родинка на правом плече. Кожа чуть загорелая, с тонкими белыми линиями — старые шрамы? — у рёбер.

Марина подняла флоггер. Остановилась и смотрела. Театральная пауза, которой ее никто не учил, пришла сама и наполнила момент властью.

Власть — это не когда бьёшь. Власть — это когда можешь ударить, и оба это знают.

Первый удар она нанесла неуверенно. Замшевые хвосты легли ему на лопатки мягко, почти нежно. Шлепок — негромкий, как ладонь о воду.

Он не шевельнулся.

Она ударила снова. Чуть сильнее. Хвосты оставили на коже розовый след — мгновенный, лёгкий.

Его плечи опустились. На сантиметр. Как будто удар — не добавил напряжения, а снял.

Марина смотрела на розовый след на его коже. На его плечи, которые опустились вместо того, чтобы подняться. На его руки — расслабленные, вдоль тела.

Боль, которую выбираешь сам — единственная, которая лечит.

Она ударила в третий раз. Сильнее.

Звук — гуще. Хвосты обернулись вокруг его бока, концы мазнули по рёбрам. Он выдохнул. Коротко. Не от боли — она узнала этот выдох. Так выдыхают, опуская тяжёлый мешок на землю.

Четвёртый удар. Пятый. Она нашла ритм — рука двигалась сама, тело подсказывало амплитуду. Хвосты ложились на его спину — веером, с лёгким хлопком, и с каждым ударом его спина расслаблялась больше.

Его кожа розовела. Тепло поднималось от

Порно библиотека 3iks.Me