Я ВСЕ ВИЖУ. Дневник Острошицкого извращенца- Читать онлайн

снова и снова, как её сиськи трясутся в такт, как она обхватила его ногами и прижимает к себе. Как он потом шлёпает её по заднице, оставляя красные следы.

— Сильнее! — кричала она. — Ещё!

Он перевернул её на живот, задрал задницу и вошёл сзади. Алёнка уткнулась лицом в подушку и только стонала, раз за разом. Я видел, как её киска принимает его член, как соки текут по бёдрам, как блестит кожа от пота.

— Кончу в тебя, — прохрипел Макс.

— Давай! — заорала она. — Кончи в меня!

Он зарычал, дёрнулся пару раз и замер. Алёнка вздрогнула и обмякла.

Я сидел и смотрел на экран. Член стоял колом, рука сама собой легла на член. Я сжал зубы и заставил себя убрать руку. Не сейчас. Потом.

Макс лёг рядом, закурил. Алёнка прижалась к нему, гладила его грудь.

— В Минск меня заберёшь? — спросила она.

— Заберу, — сказал он, пуская дым в потолок. — Вот накоплю немного и заберу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я выключил звук и откинулся на спинку стула. В голове шумело. Деньги на счёте росли, подписчики в чате сходили с ума, а я сидел в своей кладовке и смотрел, как живут другие.

Ночью я не спал. Думал. О том, что камер нужно больше. Что качество должно быть лучше. Что люди хотят видеть всё — каждый вздох, каждую каплю.

На следующий день я заказал новые камеры. Три штуки, нормальных, с хорошим разрешением и ночным режимом. Ещё одну — в виде настольной лампы. И ещё одну — в виде пауэрбанка, который можно поставить где угодно.

Всё вместе — двенадцать тысяч. Я заплатил и не пожалел.

________________________________________

Через неделю пришла посылка. Я распаковал её ночью, когда все спали. Новые камеры были красивые, маленькие, почти незаметные. Позже одну я вмонтировал в полку в ванной, вторую — в карниз над окном в комнате сестёр, третью — в настольную лампу в гостиной. «Пауэрбанк» поставил на кухне, среди банок с крупой.

Теперь я видел всё. Абсолютно всё.

В чате подписчиков стало тесно. Люди требовали больше. "Где прямые эфиры?", "Хотим видеть в реальном времени", "Сделай доступ 24/7".

Я задумался. Сайт с прямым доступом — это серьёзно. Это нужно прятать концы, нужна крипта, нужен нормальный хостинг. Я нашёл на форуме чувака, который делал такие штуки. Он сказал уже: "Десять тысяч — и твой сайт готов. Никто не вычислит".

Десять тысяч. У меня было почти пятнадцать.

— Поехали, — сказал я.

________________________________________

В тот же вечер случилось то, чего я боялся и ждал одновременно.

Мать зашла в мою комнату без стука. Я сидел за компом, быстро свернул окна. Но она смотрела не на экран, а на провода.

— Паш, а это что? — спросила она, показывая на кабель, который тянулся от моего компа в стену.

— Интернет, — сказал я.

— А почему он в стену идёт? У нас же роутер в коридоре.

Я замялся.

— Я усилитель поставил. Чтобы скорость лучше была.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В халате, распахнутом на груди, с мокрыми после душа волосами. Я видел ложбинку между сисек, видел, как капелька воды скатывается по шее вниз.

— Странный ты стал в последнее время, — сказала она. — Всё в комнате сидишь. Глаза красные. Не болеешь?

— Всё нормально, мам.

Она подошла ближе. Положила руку мне на лоб. Ладонь была тёплая, мягкая. От неё пахло гелем для душа и ещё чем-то, от чего у меня всё внутри перевернулось.

— Горячий, — сказала она. — Может, чаю с мёдом?

— Не надо, мам. Я спать пойду.

Она убрала руку, но не отошла. Стояла рядом, смотрела на меня сверху вниз. Халат чуть распахнулся ещё сильнее. Я увидел край соска.

— Ты если что, говори, — сказала она тихо. — Я же мать. Всё пойму.

Я кивнул, не в силах говорить. Она вышла.

Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно в соседней комнате.

— Чёрт, — прошептал я. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Она что-то чувствует. Или просто показалось.

Я включил камеру в ванной. Там было пусто. В спальне — тоже. Алёнка с Максом ушли гулять. Каринка спала.

Я выдохнул и открыл чат. Там уже висели скриншоты с сегодняшнего дня — мать на кухне, Алёнка перед зеркалом, даже Каринка в трусах, когда думала, что её никто не видит.

Донаты капали. Ещё две тысячи.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Будем жить дальше.

Ночью мне приснился сон. Мать стояла надо мной в том самом халате, смотрела и улыбалась. А я не мог пошевелиться. Только смотрел на неё снизу вверх, как Алёнка на Макса.

Я проснулся в холодном поту, с мокрыми трусами.

И понял, что остановиться уже не смогу.

________________________________________

ГЛАВА 4: "УЖИН"

Воскресенье в Острошицком — день священный. Отец называет это «семейные посиделки», мать вздыхает, но готовит целый тазик еды, а мы с сёстрами делаем вид, что нам не плевать. На самом деле всем плевать, просто никто не хочет скандала.

В то воскресенье отец был в ударе. Пришёл с дежурства, наглаженный, пахнущий больничным хлором и своей важностью. Уселся во главе стола, развернул газету (газету, Карл, в двадцать первом веке!) и ждал, когда мать накроет на стол.

Я сидел в углу, делал вид, что читаю что-то в телефоне, а сам краем глаза смотрел на кухню. Там мать колдовала над ужином. На ней был тот самый халатик — короткий, шёлковый, тёмно-синий, который она купила прошлым летом

Порно библиотека 3iks.Me