девичьего смеха. Я почувствовал, как горячая волна заливает моё лицо и шею под воротником. Олег Владимирович, откашлявшись, поднялся.
— Ну вот, капитан Сергей, знакомьтесь. Это ваша... э-э-э... команда. Практикантки Киевского художественно-промышленного института. Отделение «оформление и роспись». Бригада лучших, как они себя называют. Ну, или... «маляры», - он развёл руками, и в его глазах читалось смесь вины, смущения и тайного удовольствия от сюрприза.
Я смог лишь открыть рот и закрыть его снова. Потом, собрав остатки достоинства, сделал шаг вперёд.
— Здравствуйте... Меня зовут Сергей.
Рыжая тут же вскочила, подбежала ко мне и, к моему ужасу, взяла под руку.
— А я - Маринка! - объявила она на весь зал: - А это - Таня, Света, Ира и Катя. Не бойтесь, мы хоть и художницы, но красить умеем! Правда, пока не очень, - заливисто рассмеялась она, увлекая меня к столу, к этому омуту пахнущих духами, смеха и совершенно немыслимой, сюрреалистичной ситуации.
Взрыв девичьего смеха, смущённого и восторженного, оглушил меня. Я стоял в дверях в своём морском кителе, чувствуя себя полным идиотом, выставленным на посмешище.
Мой взгляд метнулся к Олегу Владимировичу. С виновато-торжествующей гримасой, и жестом показал на пустое место рядом - моё. Рядом лежали аккуратно положенные столовые приборы.
Этот островок порядка в хаосе стал моим спасением. Нужно было не поддаваться, не растворяться в этом омуте дерзких взглядов и хихиканья. Я собрал остатки достоинства и прошёл мимо стола девушек. Прошёл под прицелом их глаз -- любопытных, оценивающих, игривых. Одна, брюнетка с большими глазами, закусила губу, сдерживая улыбку. Другая, та самая рыжая Маринка, не сводила с меня восторженного взгляда, будто любуясь своей находкой. Их возбуждённый шепот был мне отлично слышен.
Я подошёл к своему стулу, отодвинул его с чётким, сухим звуком и сел, положив фуражку на соседний пустой стул - физически обозначив границу.
— Здравствуйте, - сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Я смотрел прямо перед собой, на тарелку с борщом: - Приятного аппетита.
Я взял ложку и начал есть, не глядя больше ни на кого. Сигнал был ясен: ужин — дело хозяйственное, а не светское. За столом девушек воцарилась натянутая тишина. Я чувствовал, как их оживление сменилось лёгким разочарованием и смущением. Они переглянулись, кто-то тихо вздохнул. Олег Владимирович с облегчением кивнул и тоже углубился в тарелку.
Я сидел, пряча лицо, и ел, хотя вкус пищи не чувствовал.
Ужин закончился в напряжённой тишине, нарушаемой лишь звоном вилок и приглушённым покашливанием. Девушки быстро допили компот и, шепчась, исчезли в коридоре жилой палубы. Олег Владимирович, пряча глаза, пробормотал что-то про «проверить крепление бочек с соляром» и тоже ретировался. Я остался один в прокуренной кают-компании.
Поднявшись к себе, я скинул ненавистный китель, налил в стакан «Жигулёвского» и уставился в темноту за иллюминатором. Мысли путались. Пять девчонок. Пять молодых, красивых девчонок на одного мужика. Вспомнилась рыжая Маринка, её нахальный взгляд и фраза «Чур, мой!». Сказано это было с такой лёгкостью, будто она не человека, а пирожок на раздаче выбрала.
Часам к одиннадцати на корабле стало тихо. Только буксир-толкач «Владимир» урчал двигателями, освещая нашу палубу мощным прожектором. Свет от него был такой яркий, что на корме можно было иголки собирать. Я вышел в штурманскую рубку, подошёл к окну, выходящему на кормовую часть, и машинально глянул вниз.
И замер. Иллюминатор каюты старпома, которую занял Олег Владимирович, находился как раз в секторе заливаемого прожектором света. Шторы... их ещё не повесили.
Картина, открывшаяся мне, была чёткой, как в театре под софитами.
Оксана стояла, согнувшись, упираясь руками в стол. Она была полностью обнажена. Свет прожектора выхватывал каждый изгиб её полного, зрелого тела — тяжёлые груди, свободно свисающие вниз и мерно покачивающиеся в такт движениям, широкие бёдра, округлые ягодицы, на бледной коже которых дрожали блики. На внутренней стороне бедер, в тени, влажно поблёскивало. Она была вся — плоть, тепло, податливость. Капли пота стекали по её спине, поблёскивая в резком свете, собираясь в ложбинке поясницы.
Сзади, вцепившись одной рукой ей в распущенные светлые волосы, а другой сжимая грудь, стоял Олег Владимирович. Его тело, коренастое, жилистое, покрытое испариной, контрастировало с её мягкостью. Каждый мускул на его спине и ягодицах был напряжён, перекатывался под кожей. Он двигался яростно, ритмично, и при каждом толчке её тело вздрагивало, кожа на ягодицах ходила ходуном, груди тяжело качнулись вперёд, ударяясь друг о друга.
Он трахал её с какой-то отчаянной, звериной силой. Не как любовницу, а как последнюю женщину в мире, вымещая на ней всю усталость, всю тоску по дому, всю злость на эту долбаную жизнь.
Его член — длинный, жилистый, с тёмной, набухшей головкой, блестящий от смазки — входил в неё снова и снова, исчезая почти целиком. Но входил не туда, куда я ожидал. Не во влагалище. Он трахал её в задницу. Я даже не знал, что так можно, что женщины на такое соглашаются. А она не просто соглашалась — она принимала его жадно, глубоко, всем телом.
Головка упиралась в тугое колечко, растягивала его, продавливала — и входила. Потом ещё глубже, пока член не исчезал почти полностью. Только яйца хлопали по её промежности, отмечая каждый глубокий заход, и этот влажный, ритмичный звук смешивался с её приглушёнными стонами.
Было видно, как она принимает его — жадно, глубоко, всем телом. Каждый мускул её спины, каждое вздрагивание ягодиц говорило о том, что ей это нравится. Что она не
Порно библиотека 3iks.Me
2944
02.03.2026
|
|