Капитан (Полная версия)- Читать онлайн

чем-то занять руки и голову, чтобы не думать о том, что творится внизу.

Но голову обмануть трудно.

Рубка находилась на верхней палубе, и из её окон открывался отличный обзор на всю переднюю часть. Ту самую, где вчера... Я отогнал воспоминание, стал включать и выключать штурманское оборудование.

Внизу, на палубе, залитой ярким майским солнцем, кипела работа.

Пять девчонок в белых комбинезонах, которые вчера показались мне такими мешковатыми, сегодня выглядели совсем иначе. Я понял, что вчера просто не рассмотрел. Комбинезоны были из тонкой, почти невесомой ткани — такой, что на солнце просвечивала насквозь. Кое-где на них красовались пятна краски — жёлтой, голубой, зелёной, — засохшие, въевшиеся в материю, но это только привлекало взгляд, заставляя рассматривать каждое пятно, каждую складку.

Ткань обтягивала их так, что я мог разглядеть каждую ложбинку, каждую выпуклость. И под этой белой полупрозрачностью угадывалось такое...

Маринка, рыжая, стояла на козлах, дотягиваясь валиком до верхней кромки переборки. Комбинезон на ней был в синих разводах, а на ягодицах — большое жёлтое пятно, высохшее и твёрдое, отчего ткань там топорщилась и ещё сильнее обтягивала круглоту. Когда она тянулась вверх, комбинезон натягивался так, что прорисовывал каждую линию — узкую талию, крутой изгиб бёдер, и то, как ягодицы напряглись, удерживая равновесие. Под тонкой тканью угадывались трусики — маленькие, видимо, стринги, потому что никаких линий не было видно, только лёгкая тень в ложбинке.

Брюнетка, та, что вчера закусывала губу, мешала краску в ведре. Она нагнулась, и на груди комбинезон отвис, открывая глубокую ложбинку. Там, под белой тканью, угадывался край кружевного лифчика — тёмного, может быть, чёрного. На животе у неё расплылось большое голубое пятно, и ткань в этом месте стала жёсткой, топорщилась, когда она двигалась.

Две другие, Света и Ира, красили нижнюю часть переборки, сидя на корточках. В этой позе комбинезоны натягивались на бёдрах до звона, прорисовывая каждую округлость, каждую складочку. У Светы на пояснице темнело мокрое пятно пота — ткань прилипла к коже, и сквозь неё стала видна родинка, тёмная, на самой границе, где комбинезон уходил вниз.

Пятая, Катя — тихая, незаметная, с длинной русой косой — подносила им банки с краской, то и дело нагибаясь. Коса падала вперёд, открывая шею, тонкую, нежную, с выбившимися светлыми прядками. На её комбинезоне красовалось разноцветное пятно — похоже, она умудрилась вытереть кисть прямо о себя, и теперь на боку, чуть выше бедра, расплылась целая радуга. Ткань там пропиталась краской, стала почти непрозрачной, но вокруг, по краям, просвечивала кожа.

Я смотрел и не мог оторваться. Вчера они были просто маляры. Сегодня, в этом ярком свете, в этих тонких, обтягивающих комбинезонах, мокрых от пота на спинах и под мышками, с разноцветными пятнами краски на самых соблазнительных местах, они превратились в пять молодых, красивых, дразняще-доступных тел. И мысли, которые лезли в голову, были совсем не капитанские.

— Любуетесь?

Я вздрогнул, обернулся.

В дверях рубки стояла Оксана. В руках — поднос, накрытый чистым полотенцем. Пахло оттуда жареной картошкой с луком и укропом — так, что свело скулы.

И тут я на неё посмотрел. По-настоящему посмотрел. Не как вчера, когда видел просто «повариху, коханку прораба». И не как ночью, когда видел только тело в свете прожектора. А сейчас — живьём, при солнечном свете, в двух шагах.

На ней был лёгкий ситцевый халатик, распахнутый на груди. Тонкая ткань, цветочки по белому полю, подвязанный тонким пояском. Халат облегал её так, что я сразу вспомнил всё, что видел ночью. Грудь высокая, тяжёлая, и верхняя пуговица едва сдерживала напор — ткань натянулась, открывая ложбинку, в которой блестела капелька пота. Талия — она была, оказывается, у неё, талия, вопреки полноте, перехваченная пояском так, что подчёркивался переход к широким, крутым бёдрам. Бёдрам, за которые хватаются и держатся. Тем самым, что так яростно сжимал вчера Олег Владимирович.

Халат доходил до колен, но когда она шагнула внутрь, пола распахнулась, и я увидел ногу — полную, гладкую, с округлым коленом и икрой, переходящей в тонкую щиколотку. На босу ногу — простые тапки, домашние.

Волосы, влажные после душа, собраны в небрежный пучок, но несколько светлых прядей выбились, лежат на шее, на висках, на лбу. Шея — я раньше не замечал, какая у неё шея: длинная, чистая, с ямочкой внизу, где бьётся пульс. Лицо без косметики, чистое, с лёгким румянцем, с мелкими морщинками у глаз — но глаза эти, серые, чуть с хитрецой, смотрят тепло и как-то... понимающе. И губы — полные, чуть припухшие, без помады, но такие живые, такие... я вспомнил, как вчера они были приоткрыты, когда она стонала, уткнувшись лбом в стол.

Она поставила поднос на откидной столик, откинула полотенце. Движения плавные, хозяйские, уверенные. При каждом движении халат натягивался на груди, на бёдрах, и я ловил себя на том, что провожаю взглядом каждую складочку, каждую выпуклость.

— Та не виправдовуйтесь, — сказала она, заметив мой взгляд, и в голосе её не было осуждения. — Я ж не осуждаю. Любуйтеся, якщо хочете. Я на вас теж люблюсь.

Она усмехнулась, чуть склонила голову, и я понял: она всё видит. Всё, что творится у меня в голове. И не просто видит — ей это нравится.

Я представил, как этот халатик падает с её плеч. Как она стоит передо мной — вся, целиком, без утайки. С этими тяжёлыми грудями, с широкими бёдрами, с мягким животом, с круглыми, тугими ягодицами. Представил, как

Порно библиотека 3iks.Me