Кошка - реальная история- Читать онлайн

и плакала — тихо, чтобы не разбудить его. Слёзы стекали в подушку. Колокольчик на ошейнике лежал неподвижно — он молчал, когда я не двигалась. И это молчание было странным. Как будто даже это маленькое серебряное существо рядом с моей ключицей не знало, что сказать.

* * *

Алекс утешал, но не нежностью. Он утешал властью. "Это твое предназначение, Снежка", — говорил он, аккуратно двигая рукой внутри моего расширяющегося влагалища. "Беременная кошка — совершенство. Ты создаёшь жизнь для меня. Ты — моя плодородная царица". Его взгляд был интенсивным, полным желания и гордости, и от этого я чувствовала себя ценной — не просто телом, а воплощением его воли. Он скользил языком по растущему животу, кусая кожу с достаточной силой, чтобы оставить следы — лёгкие укусы жгли, но приносили удовольствие, как напоминание о его власти. Его руки спускались между ног, массируя клитор, входили внутрь, пальцы растягивали, и я кончала — оргазмы, которые были настолько интенсивны, что матка сокращалась, и я чувствовала движение плода в ответ. Звуки моих стонов смешивались с его дыханием — хриплым, возбуждённым, — и в этот момент я ощущала животную страсть: гордость от того, что даю ему удовольствие, нежность от его заботы, скрытой за доминированием.

"Слышишь? Твой сын чувствует меня внутри тебя", — шептал он, его глаза встречались с моими, и в них была не только похоть, но и что-то глубокое, почти уязвимое — зависимость от меня, от этого акта создания.

Эти слова — "твой сын", "моя кошечка", "моя собственность" — медленно переделывали мой кризис в принятие. К третьему месяцу кризис прошёл. Мой живот слегка округлился, мои груди выросли на два размера. Я больше не была Анной. Я была Снежкой, беременной кошкой, и в этом была моя суть.

Вопрос "Я всё ещё это хочу?" не возвращался. Я знала ответ. Я хотела только этого.

* * *

III. Тело меняется

Беременность меняла меня по-кошачьи — медленно и полностью.

Первое, что изменилось: нюх. Я и раньше умела читать комнату по запахам — это пришло само, в месяцы тренировок, когда он завязывал мне глаза и я ориентировалась только по воздуху. Но теперь нюх стал острее до болезненности. Я чувствовала запах сырой земли через закрытое окно. Чувствовала, что к дому подошёл незнакомец, — ещё до того, как тот позвонил в дверь. Запах молока в чашке Алекса на расстоянии трёх метров. Запах его усталости, когда он возвращался с переговоров, — кисловатый, стрессовый запах, который я научилась узнавать и на который инстинктивно реагировала: ползла к нему, тёрлась о его ногу, мяукала тихо — не командой, а вопросом: всё хорошо?

Второе: тепло. Тело постоянно хотело тепла — больше, чем раньше. Я сворачивалась у его ног плотнее, пушистый хвост обвивался вокруг своего же бока, ладони нагревались от паркета медленно и всё равно казались холодными. Он привёз толстые бархатные подушки — тёмно-бордовые, тяжёлые, похожие на сны, — и я спала на них, подобрав ноги, мордочкой к стене, и чувствовала себя как кошка в самом прямом смысле: круглой, замкнутой на себе, тёплой изнутри.

Третье: живот.

Первые месяцы он был незаметен снаружи, но внутри я его чувствовала — тяжесть, которой раньше не было, лёгкое смещение центра. Ползать стало чуть иначе. Не хуже — иначе. Нужно было теперь двигаться медленнее, шире расставлять колени, делать паузы там, где раньше мчалась. Он это видел.

— Медленнее, — говорил он. — Не торопись. У тебя теперь груз.

Это слово — «груз» — сначала кольнуло. Потом я поняла, что он имел в виду не тяжесть как обузу. Как драгоценность. Как что-то, о чём надо заботиться.

Он сам стал медленнее. Осторожнее. Когда надевал ошейник — застёгивал тщательнее, проверял, не слишком ли плотно. Когда гладил — ладонь останавливалась на животе дольше, чем на остальных местах. Пальцы лежали плоско, прислушиваясь.

Однажды он почувствовал движение — лёгкое, почти ничто, как рыбка под поверхностью воды — и замер. Совершенно замер. Рука не двигалась. Дыхание задержалось.

Я смотрела на его лицо снизу вверх.

Там было что-то, чего я не умела назвать. Что-то очень человеческое — уязвимое, изумлённое, чуть растерянное. Не Хозяин. Просто мужчина, который только что почувствовал под ладонью чужую жизнь.

— Снежка... — сказал он. Тихо. Почти шёпотом.

Я мяукнула — мягко, вопросительно.

— Ты чувствуешь это каждый день? — спросил он.

— Мяу, — ответила я.

Он опустил голову. Долго смотрел на свою руку, лежащую на моём округлившемся животе.

И кое-что во мне тогда сместилось — не резко, не драматично. Тихо. Как кошка перекладывается на тёплое место.

Я поняла, что не страшно. Что он будет рядом. Не потому что обещал. Потому что его рука так лежала на моём животе.

* * *

IV. Молоко

Приближались роды, живот отяжелел, но Алекс адаптировал ритуалы — больше отдыха на подушках, лёгкие массажи его руками, пальцы разминали спину, вызывая вздохи удовольствия. "Беременная кошка", — шептал он, гладя округлившийся живот через латекс, его пальцы спускались ниже, растирая клитор с силой, крутили соски, вызывая капли молозива. Он сосал грудь, кусал соски зубами — боль острая, но сладкая. Я мяукала, мышцы спазмировали, живот жёстко сокращался. Его взгляд встречался с моим — полный гордости, нежности, и в этот момент я чувствовала связь: он не просто брал, он поклонялся моей плодовитости.

Поощрения усилились в интенсивности. Он входил осторожнее, чем раньше (защита плода, которого он создал), но глубоко, очень глубоко. Пробка в хвосте оставалась,

Порно библиотека 3iks.Me