Кошка - реальная история- Читать онлайн

усиливая ощущения — каждый толчок отзывался вибрацией внутри, матка сжималась, плод толкался. Алекс любил это — "Видишь? Мой сын согласен с тем, что ты делаешь. Мой сын хочет, чтобы его мать была счастлива... в смысле, сексуально возбуждена". Его голос был хриплым, глаза горели, и я кончала, чувствуя гордость от нашей связи, нежность к жизни внутри.

Это началось раньше, чем я ожидала.

Однажды утром, когда он снимал с меня корсет после ночи — привычным движением, сверху вниз, руки уверенные, знающие каждую пряжку, — ткань отошла и на латексе остался след. Влажный. Жемчужный.

Молозиво.

Мы оба замерли.

Он провёл пальцем по следу, потом поднял взгляд. В его глазах было что-то тёплое и немного торжественное, как бывает, когда видишь что-то, чего не ожидал, но о чём, оказывается, думал.

— Смотри, — сказал он тихо. Не мне. Скорее — себе.

Я почувствовала, как краснею. Это был один из тех стыдов, которые Снежка уже давно перестала бояться, — телесный, честный, живой. Моё тело делало что-то без моего разрешения. Готовилось. Наполнялось. Производило жизнь.

Он коснулся соска пальцем — осторожно, почти вопросительно. Капля набухла и медленно потекла по коже. Тёплая. Сладковатая. Он поднёс палец к губам.

Пауза.

— Сладкое, — сказал он. Просто. Как наблюдение.

Что-то внутри меня загорелось — не совсем стыд, не совсем гордость. Что-то первобытное и тёплое одновременно. Как будто тело отвечало на признание: да, это я, это моё, это правильно.

* * *

Ритуал пришёл сам, постепенно. Не как команда — как потребность, которую мы оба нашли.

По вечерам, когда дом утихал, он садился в своё кресло — то самое, у которого я провела столько часов, прислонившись к его ноге. Я подползала. Не потому что он говорил «иди сюда». Просто потому что грудь к вечеру становилась тяжёлой, тёплой, чуть болезненной — и его прикосновение снимало эту тяжесть лучше всего.

Я поднималась на колени рядом с ним.

Его руки брали меня за плечи — не резко, не требовательно. Тихо. Как берут что-то хрупкое. Поворачивали так, чтобы было удобно. Пальцы скользили по рёбрам, по изгибу талии, которая теперь потеряла свою прежнюю чёткость, — медленно вверх.

Когда его ладони накрывали грудь — обе, сразу, — я вздрагивала. Тепло его рук и тяжесть молока внутри встречались, и по телу шла волна, которая была одновременно облегчением и желанием. Он держал — просто держал, не двигаясь, — и я чувствовала, как внутри отпускает. Как что-то перестаёт сжиматься.

Потом — медленное движение. Пальцы смыкались осторожно, мягко.

Молоко шло легко — тонкими тёплыми струйками, — и каждый раз меня накрывало одно и то же ощущение: не унижение, не покорность. Отдача. Как будто тело наконец получало разрешение сделать то, для чего оно было создано.

Я мяукала. Тихо, монотонно, почти как мурлыканье. Закрывала глаза.

Он говорил что-то — негромко, ровно. Иногда — моё имя. Иногда — просто «хорошо», «хорошая девочка», те два слова, которые всё ещё попадали прямо в то место, куда не добирался больше никто.

* * *

Однажды он попробовал сам.

Не как эксперимент. Как что-то личное, что он решил молча и не объяснял.

Его губы коснулись соска — осторожно, первые секунды почти вопросительно. Я застыла. Это было совсем другое ощущение, чем руки: горячее, влажное, живое. Его дыхание на коже. Его рот, который я знала иначе — в поцелуях, в приказах, в словах, — теперь был здесь, в самом тихом, самом уязвимом месте.

Молоко пошло легко — теплее, чем обычно, как будто тело торопилось отдать.

Я положила руку ему на голову — это движение пришло само, я не думала. Просто — положила. Пальцы в его волосах. Он не убрал мою руку. Не поправил позу. Остался как был.

Мы сидели тихо. Снаружи шёл дождь — длинный, осенний, без ветра. Колокольчик на моём ошейнике не звенел.

Я думала: это не игра. Это не доминирование. Это что-то другое, для чего я не знаю названия. Что-то очень старое. Что-то, что существовало задолго до всех ролей и правил и ошейников.

Просто двое. Просто тепло. Просто молоко, которое одно тело даёт другому.

Когда он поднял голову, его глаза были закрыты секунду дольше, чем нужно. Когда открыл — посмотрел на меня. Не как Хозяин. Просто — посмотрел.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Это слово меня застало врасплох. Он почти никогда не говорил «спасибо» — не потому что был жестоким, а потому что у них с Хозяином был другой язык, без этого слова.

Я ответила довольным мяуканьем.

Он улыбнулся. Редко — он улыбался редко. Но когда улыбался, это было настоящим.

* * *

V. Рождение

Роды начались ночью — внезапно и очень тихо, как бывает с вещами, которые долго готовились.

Я проснулась от ощущения, которое не сразу поняла. Не боль. Сначала — просто давление. Что-то внутри собиралось, концентрировалось, искало выход. Я лежала неподвижно и слушала.

Потом пришла первая схватка.

Это было не то, что я представляла. Не взрыв — волна. Долгая, нарастающая, накрывающая изнутри. Она шла от самого низа живота вверх, через поясницу, через позвоночник, — и в ней было что-то похожее на сабспейс: та же потеря внешнего, то же сужение мира до одной точки. Боль была настоящей. Но и она — как всегда, в любой боли, которую я переживала здесь, — несла в себе что-то освобождающее. Как будто тело говорило: это важно. Это — главное.

Я разбудила его.

Не словами — громким мяуканьем.

Он проснулся сразу — он всегда просыпался сразу — и посмотрел на меня.

—

Порно библиотека 3iks.Me