Невидимый и мамки- Читать онлайн

так, что казалось — дети в коридоре услышат.

Он ответил на четвёртом гудке.

— Алло, мам? — голос Лёхи был спокойный, чуть сонный, как будто он только проснулся.

Тамара сглотнула. Горло пересохло.

— Лёш... ты где? Ты опять не придёшь ночевать?

Пауза. Она услышала, как он закрывает дверь и кому-то говорит привет.

— Да, мам. У друга останусь. Проект доделываем. Не волнуйся.

Она прижала телефон сильнее к уху, пальцы побелели.

— Лёш... я волнуюсь. Ты который день... не дома. Папа говорит — большой парень, но я... я не сплю ночами.

Ещё одна пауза. Она услышала, как он тихо усмехнулся — почти неслышно, но она уловила.

— Мам, я в порядке. Всё нормально.

Тамара закрыла глаза. Голос дрогнул.

— Лёш... послушай... я... последние ночи... мне снится... что кто-то... приходит ко мне. В постель. И... делает... всякое. И это... очень похоже на тебя. На твой запах. На твой... — она запнулась, не смогла сказать «член». — Я просыпаюсь... Это... ты?

Тишина была долгой. Тамара услышала, как он дышит — медленно, ровно.

Потом — тихий, почти ласковый голос:

— Мам... это сон. Ты просто устала. Много работаешь. Организм... сам себе придумывает. Не думай об этом.

Она вздохнула — еле слышно.

— Но я... чувствую тебя. Всё... как будто ты. Лёш... если это ты... скажи. Я... я не злюсь. Я просто... хочу знать.

Он вздохнул — почти театрально.

— Мам, это не я. Я твой сын. Я бы никогда... Ты же понимаешь.

Она коротко кивнула — хотя он этого не видел.

— Понимаю... Прости. Я... наверное, схожу с ума.

— Не сходишь. Просто отдохни. Я скоро буду дома. Обещаю.

— Хорошо... — прошептала она. — Будь осторожен.

— И ты. Люблю тебя, мам.

Гудки.

Тамара стояла ещё минуту, глядя в пустоту. Потом вытерла слёзы рукавом кофты. Посмотрела на часы — через семь минут звонок на урок. Она глубоко вдохнула, поправила волосы, взяла журнал и вышла в коридор.

Класс 3 «Б» шумел, как всегда перед уроком: кто-то бегал между партами, кто-то рисовал на доске, кто-то жевал жвачку. Тамара вошла, хлопнула журналом по столу — привычный жест, чтобы утихомирить.

— Здравствуйте, дети. Садитесь.

Они сели — быстро, но без особого страха. Она учительница младших классов — добрая, но строгая, когда надо.

Она открыла журнал, начала перекличку — голос ровный, привычный:

— Абрамова... Белов... Васильева...

Но мысли были далеко.

Она стояла у доски, держала мел, а в голове — только одно: член сына. Не абстрактно. Конкретно. Как он входил в неё — медленно, глубоко, заполняя до предела. Как головка упиралась в самую точку, от которой внутри всё сжималось. Как он пульсировал, когда кончал — горячо, густо, заполняя её так, что потом вытекало по бёдрам целыми каплями. Как он пах — знакомо, по-домашнему, по-сыновьи, но в то же время — как мужчина.

Она почувствовала, как между ног снова становится влажно. Трусики — простые, хлопковые — моментально намокли. Соски затвердели под блузкой, проступили сквозь ткань. Она сжала бёдра — незаметно, но сильно. Это только усилило ощущение.

Один из мальчиков — Ваня Смирнов — поднял руку:

— Тамара Ивановна, а почему у вас щёки красные?

Она вздрогнула. Улыбнулась — вымученно.

— Жарко просто, Ванечка. Отопление работает.

Но внутри всё горело.

Она повернулась к доске, начала писать тему урока: «Сложение и вычитание в пределах 20». Мел дрожал в руке.

А в голове — только одно: «Он сказал, что скоро будет дома. Он придёт. Он войдёт в меня. Снова. И я... кончу. Опять».

Она сжала бёдра ещё сильнее. Клитор пульсировал в такт сердцебиению.

Урок длился сорок пять минут.

Для Тамары Ивановны он длился вечность.

Она объясняла, проверяла тетради, хвалила, ругала — всё механически.

А внутри — только он. Член сына. Горячий. Твёрдый. Её.

Когда прозвенел звонок, она вышла в коридор, прислонилась к стене. Закрыла глаза.

«Я жду тебя, Лёш. Приходи. Пожалуйста. Трахни меня снова. Я твоя. Я уже твоя».

Алина Сергеевна вернулась домой в половине седьмого — позже обычного. Дверь открыла тихо, почти крадучись, как будто боялась разбудить кого-то, кого в квартире и не было. В прихожей пахло жареной картошкой и луком — Женя готовил ужин. Маша кричала из своей комнаты: «Мам, ты пришла? Я голодная!» Дима молчал — его дверь была закрыта, из-под неё пробивался синий свет монитора.

Она скинула пальто, туфли, прошла на кухню босиком. Женя стоял у плиты в фартуке — том самом, с надписью «Лучший папа», который Маша подарила ему на 23 февраля три года назад. Он обернулся, улыбнулся привычно:

— О, наконец-то. Я уж думал, опять задержалась.

Алина выдавила улыбку — тонкую, натянутую.

— Пробки... и уроки проверяла в учительской.

Он кивнул, не вникая. Подошёл, поцеловал в висок — коротко, по-домашнему. Она вздрогнула — едва заметно, но он не обратил внимания.

— Иди переодевайся. Через десять минут будем есть.

Она прошла в спальню, закрыла дверь. Опустилась на край кровати, уставилась в пол. Тело всё ещё помнило день: кабинет, стол, колени на линолеуме, рот, полный сына, сперма на подбородке, слёзы, которые она не могла остановить. Между ног до сих пор ныло — не больно, а сладко, влажно, как будто там остался его вкус. Трусики были мокрыми весь день, ей казалось от неё разит спермой.

Она встала, подошла к зеркалу. Сняла блузку — медленно, как в замедленной съёмке. Грудь вывалилась из лифчика — тяжёлая, с красными следами от пальцев Димы и невидимки. Соски стояли — твёрдые, чувствительные даже от воздуха. Она коснулась их — кончиками пальцев. Застонала тихо, почти беззвучно.

«Я кончила

Порно библиотека 3iks.Me